Не теряй головы

Конечно, я для нее слишком стар. Думал, вытерплю как-нибудь, она ничего и не узнает, а сейчас чувствую – не могу. Вы не будете против, если я скажу ей все и… Вы не представляете, каково это – бояться за нее, когда не вправе защитить… Я с ума схожу! Думаю о ней каждую минуту, днем и ночью… Я должен ей сказать и покончить с этой неопределенностью. Конечно, она за меня не пойдет, но лучше уж знать правду…

Он умолк, прислонившись к каминной полке и низко опустив голову.

Леди Харт, растроганная почти до слез, все же заставила себя вернуться к вязанию. После короткой паузы она сказала:

– Что же тут поделаешь. Попробовать всегда можно, Пен. Фрэн к тебе очень привязана. Может, она и согласится.

Пенрок вскинул голову. Глаза его засияли таким светом, что леди Харт испугалась, не подала ли ему ложную надежду.

– Ты знаешь, конечно, что Джеймс…

– О да! – ответил Пенрок. – Разумеется. Но таких Джеймсов уже десятки были, и ни одного не хватило надолго.

– Не знаю, не знаю.

Пенрок посмотрел на нее и вновь уткнулся взглядом в ковер.

– Во всяком случае… Вы не возражаете, если я поговорю с ней?

– Спасибо, что вначале мне сказал, – улыбнулась леди Харт. – Да ты всегда такой был, Пен, – прямой и честный. Сам знаешь, я всем сердцем желаю тебе счастья.

– Я, наверное, пойду, – сказал Пенрок.

В холле инспектор Кокрилл разговаривал с кем-то из подчиненных. Пенрок, занятый своими мыслями, не заметил, что оба полицейских бледны и их бьет дрожь. Подойдя ближе, он сказал Кокриллу с несколько принужденной веселостью:

– Не могли бы вы отозвать ненадолго своих подручных? Мне нужно поговорить с Фрэн…

Коки рывком обернулся к нему:

– А Фрэн исчезла.

– Что значит – исчезла?"

"– Исчезла – значит исчезла. Вы что, английского языка не понимаете?

Все сознание Пенрока заполнил беззвучный крик. Глаза застлало багровым туманом – как в ту минуту, когда он подходил к мертвой Грейс Морланд. Очнулся он, вцепившись в лацканы инспекторского пальто и повторяя как заведенный:

– Где она? Где? Что с ней?

– Этот дурень ее упустил, – ответил Коки, стряхивая с себя руки Пенрока.

Горящие зеленовато-синие глаза уставились в хмурые карие. Однако затем Пенрок уже спокойнее спросил констебля:

– Можете рассказать, что случилось?

– Она зашла вот сюда, сэр. Не мог же я за ней туда соваться? – Он указал на туалетную комнату. – Сказала, всего на минутку, а сама не выходит и не выходит. Я постучал, окликнул ее, потом дверь выбил. А там пусто.

У открытого окна трепыхалась на ветру занавеска. На крашенном масляной краской подоконнике остался след, но снаружи снег уже растаял, и на каменных плитах террасы отпечатков ног не было видно.

– Кто угодно мог сюда забраться, – сказал Пен, едва живой от ужаса.

– А может, она вылезла в окно, – заметил полицейский.