(не)ваша девочка (СИ)

— С Тимуром и Ромой просто? Это что-то из сказки, — вглядывается в глаза и хмурится, — набедокурили?

Очень хочется наябедничать на Рому и Тимура, чтобы получить дозу поддержки от милой старушки. Они устроили мне такой эмоциональный аттракцион, что даже опытная женщина лила бы слезы.

— Набедокурили, бабуль, — раздается мрачный голос Тимура. — Сглупили и пошли на поводу мальчишеских обид, а под ними так и тлела влюбленность. Вспыхнула при новой встрече, опалила и взяла злость, когда вновь в глазах увидел равнодушие. Это было больно, Аня.

Стоит в проеме, привалившись к косяку плечом. Рубашка расстёгнута под воротом на несколько пуговиц. Из темноты коридора подает голос Рома:

— И это нас никак не оправдывает, Анют. Я хотел верить, что вырос из детских штанишек и пытался себя в этом убедить очень сомнительными способами. И как бы нам ни было больно и обидно, мы не имели права делать больно тебе. Мы не умеем любить. Нам проще дернуть девочку за косичку, чем сказать, что она красивая и милая, потому что тогда ее презрение не так обидит. мы же сыграли на опережение и первыми укусили. Только вот не укусов хочется, Анюта.

— Определенно не укусов, — Тимур прямо и открыто смотрит на меня. — Ань, все могло быть по-другому, верно?

— Верно, — тихо соглашаюсь я. — У меня не было цели в школе вас дразнить или обижать, а после я пришла к вам за помощью… — я сглатываю ком слез. — Я не должна была приходить…

— Должна была, — Тимур переводит хмурый и темный взгляд на окно, — это мы вновь взяли и больно дернули тебя за косичку. Так сильно, что скальп содрали.

Я медленно моргаю. Метафора Тимура меня обескураживает. Да они точно что-то с меня содрали, а под этим чем-то вскрылся нарыв: нездоровые отношения с чокнутой мамой, брат наркоман и мой душевный анабиоз. Все могло быть иначе, однако…

— Вы уже учитесь любить, — говорю едва слышно, — и, может, вы теперь прежде чем дергать девочку за косичкой, будете с ней говорить?

— А девочка пусть тоже слушает и говорит, — в проеме появляется Рома. — И не убегает.

— Постараюсь…

— Так, — с наигранным негодованием вмешивается бабушка Маша, — попридержите обещания. Кыш! На крыльце ждите.

Тимур и Рома покорно уходят, и бабушка Маша требует:

— Встань, посмотрю на тебя.

Обходит меня по кругу, прижав руки к груди, мечтательно вздыхает, и закрадываются подозрения, что меня не ко сну готовят, и на мне не рубаха-пижама. Бабушка Маша приглаживает мои косы на груди, всхлипывает и обнимает. Может, бабуля Тимура тоже из секты и собирается меня в жертву принести?

— Все, пошли, милая, — берет меня за руку, — не будем тянуть кота за хвост.

Глава 61. Слова о главном

Идем по сельской разбитой дороге мимо чужих дворов. В темноте бухтят собаки. Рома и Тимур подсвечивают путь смартфонами. Молчат.