(не)ваша девочка (СИ)

Я во вспышке злобы с рыком кусаю его за язык. Отпрянув, прижимает руку ко рту. На пороге своей комнаты застыла Наташа. Икает и тоже накрывает пальцами губы, будто и ее цапнули. Гордо вскинув подбородок, прячусь в ванной и открываю рот в немом крике отчаяния.

Глава 27. Важный вопрос

Наташа сидит, крепко сжимая чашку с кофе, и круглыми глазами наблюдает, как Рома перебинтовывает мне лодыжку эластичным бинтом, сидя передо мной на корточках. Его, как и Тимура, который скучающе ковыряется в телефоне, ничего не смущает.

— Вы типа… хорошие друзья, да? — спрашивает она и делает глоток.

— Нет, — Тимур поднимает спокойные глаза.

— А кто? — едва слышно спрашивает Наташа.

— Я их любовница на пять дней, — спокойно отзываюсь я.

— Как-то так, да, — кивает Тимур, и Наташа краснеет под его прямым взглядом и опускает глаза. — Еще вопросы?

— Да, — она жует губы и шепчет, — а почему на пять дней?

Рома опускает забинтованную ногу на пол и садится за стол. Наташа — девушка любопытная. Я когда въехала в квартиру, она вечно приставала ко мне с расспросами, а потом поняла, что я скучная и жизнь у меня неинтересная.

— Потому что таковы условия нашей сделки, — Тимур подпирает лицо кулаком. — Анечка сама определила их.

Наташа мельком смотрит на меня и вновь гипнотизирует чашку в руках. Очень уж ей хочется узнать все подробности нашей сделки, но боится дальнейших расспросов, так как Тимур его пугает мрачной серьезностью.

— К вечеру уже будешь бегать, — Рома откидывается на спинку стула. — Все-таки просто подвернула, а не растянула.

— Ты будто разочарован.

И бегать к вечеру я буду вряд ли. Сейчас меня не лодыжка беспокоит, а саднящий дискомфорт между ног. Не скажу, что прям болит или режет, но тянет, что неудивительно после двух мужиков с внушительными членами, которым можно и опытных женщин пугать.

— Так, — Тимур встает и потягивается, — к вечеру заедем, Одинцова.

Косит на меня ожидающий взгляд, и я по привычке говорю:

— Анна.

— Анюта, — усмехается Рома и тоже покидает стол. — Анной тебя учителя в школе называли, когда ставили тебя в пример."

"Перевожу взгляд с омлета на него. Согласна. Сейчас я совсем не пример для подражания и “Анюта” для других — продажная стерва, которой достойна порицания и презрения.

— Что? — Рома вопросительно вскидывает бровь.

— Она чем-то недовольна, — шепчет Наташа.

— Да я понял по ее взгляду, — Рома хмурится. — Слушай, у меня нет с тобой телепатической связи, Анюта. Тебе рот для чего?

Чувствую, как щеки заливает горячий румянец, и в глазах Ромы вспыхивает запоздалое лукавство. Сам не понял, что ляпнул, но доволен моей реакцией. Наташа тоже сидит красная, как спелая помидорка, а Тимур хмыкает, покидая кухню:

— Ром, ты смущаешь соседку Ани.