Небо и земля. Том 2

Айями видела, в просьбах нет жажды наживы и поиска выгоды, а есть лишь стремление выжить и тревога за близких. Смогла бы она отказать? Нет. Смогла бы запросить плату за посредничество? Вряд ли. Потому что прекрасно понимала людей, обращавшихся к ней в последней надежде. Потому что, как и они, была амидарейкой, а национальная солидарность много значит в лихое и полное тягот время.

Господин подполковник не во всех случаях проявлял категоричность, и Айями научилась философски относиться к отказам. И научилась интуитивно распознавать заранее, пойдет ли Веч навстречу. Он ведь человек подневольный и подчиняется приказам.

Если отвечает: ""невозможно"" или ""забудь"", надо слушаться и не давить на жалость слезой или обидой. Но и сказать человеку: ""Нет, и не просите, бесполезно"" Айями не могла. Говорила: ""Я попробую, но не могу обещать с точностью"".

Веч так и называл женщин, обращавшихся к ней за помощью: ""твои амидарейки"".

- Медицинское образование у твоей амидарейки есть? - спросил в ответ на ходатайство о трудоустройстве медсестрой или санитаркой.

- Нет. Она учительница.

- Почему не хочет в Даганнию? Там в ваших школах нехватка учителей.

- Так её муж здесь, в тюрьме. К нему приехала, вслед за ним и отправится, когда разрешат.

Веч помолчал.

- В госпиталь не возьмут, у них и без того переполнен штат. Можно пристроить на станцию уборщицей. Или побрезгует?

- Согласится, конечно, - возрадовалась Айями.

- Уборщицей? - переспросила разочарованно просительница. - А в госпиталь никак?

- Все вакансии заняты, увы.

- Может, в комендатуре найдется место?

- И там штат полностью заполнен, - ответила Айями, раздражаясь.

Женщина поджала губы.

- Вот вы почему-то не идете работать на станцию.

Что ж, я понимаю, в комендатуре тепло, сухо, спокойно.

- Если вы знаете даганский, я могу порекомендовать, чтобы вас взяли переводчиком, - предложила Айями, впрочем, без особой уверенности в том, что обещание выполнимо. И вообще, чем недовольна просительница? Её обеспечат пайком, хозяйственными мелочами, выдадут пимы. Голодная смерть от переохлаждения не грозит.

- Нет, даганского я не знаю. Это варварский и убогий язык, - сказала женщина с пренебрежением.

""Значит, тебя не долбала жизнь по загривку, если отказываешься брать, что дают"" - подумала Айями.

- ""И откуда такая неженка приехала?""

- Я могу работать секретарем, вести делопроизводство, - выдала та. - В архиве могу работать и в библиотеке.

У Айями округлились глаза. Что уж говорить, если Виинере лин Диамина, учительница литературы и по совместительству репортер местной газеты, уважаемая горожанами, в свое время отказалась уезжать в эвакуацию, а теперь работала посудомойкой при даганской столовой и не кривилась. И умудрялась при этом не терять достоинства.