Небо и земля. Том 2

Застекленными оказались три верхних этажа, а окна нижних наглухо забиты досками. Добротная подъездная дверь запиралась на основательный замок, но чтобы добраться до неё, Имару пришлось протоптать тропинку. За первой дверью обнаружилась вторая, образовавшая тамбур.

Имар уверенно поднимался по ступеням, зажигая нибелимовые* лампочки на лестничных площадках. Айями следовала позади, отмечая: три крепких деревянных двери на каждом этаже - это три квартиры.

- Поскольку, вы, Аама, и ваша семья станете первыми обитателями этого подъезда, у вас есть возможность выбрать жилье на ваше усмотрение, но, разумеется, на последних этажах.

Мало того, что внизу нет стекол, мы не успели пробросить там трубы, - пояснял Имар жизнерадостно."

"Появившись сегодня в квартире Айями, он с тех самых пор не переставал шутить и подтрунивать. Наверное, хотел растормошить и взбодрить, но она реагировала вяло и не разделяла энтузиазма своего провожатого. На Айями навалилась апатия. Словно кто-то невидимый управлял её руками и ногами, раздвигал её губы и шевелил языком. Айями отругала себя, отрезвляясь. Нельзя быть слабой, нельзя ныть и сдаваться.

Безопасность и спокойствие семьи - сейчас наипервейшая задача.

Она выбрала наугад четвертый этаж и толкнула среднюю некрашеную дверь.

- Отлично, - заключил Имар и, поставив у входа прихваченную из грузовика коробку, организовал короткую экскурсию по квартире, попутно зажигая лампочки в комнатах. - Осенью мы утановили батареи, но не успели их подключить к системе отопления. Также дело обстоит и с водой. Трубы есть, краны исправны, канализация в рабочем состоянии. Осталось дело за малым - добавить их к общей системе водообмена.

Этим и займемся. А вы пока обживайтесь.

И ушел, оставив Айями в одиночестве.

Она поежилась - холодновато в квартире. Комната просторная и пустая, как и кухня. Есть ванная и туалет, есть кладовая. Крашеный пол сохранил остатки блеска, но глянец подпорчен полосами, видимо, когда-то тут двигали мебель. Сущий пустяк, учитывая, что в квартире Айями краска щедро отщелкивается от досок островками, обнажая щербины. Потолки тут и, правда, высокие, а стены выкрашены в грязно-зеленый цвет. Пахнет пылью и древесиной. И светло. Горит столько лампочек, что глаза слепнут с непривычки.

Одно окно выходит на южную сторону, во двор, а другое - на улицу. И подоконники широкие, но в щели поддувает. Высоко-то как! Отсюда и ратуша видна, и школа, и гостиница, и улица в обе стороны с вереницей фонарей. А из окон в квартире Айями виден только угол соседнего дома и дорожка, убегающая к набережной.

Вспугнув тишину, загрохотали по подъездным ступенькам ботинки, и помещение наполнилось топотом и шумом. Даганны молча приносили, расставляли и уходили.