Небо и земля. Том 2

Стилет! Футляр попал в выемку и слился с полкой, сделавшись незаметным. Воистину чудо! Воровато оглядываясь, Айями засунула футляр на дно коробки, а сверху прикрыла тряпьем. Даганны сноровисто и молчаливо ворочали мебель, и на манипуляции в кладовой обратили полный ноль внимания.

Неподалеку валялась крышка, оторванная от чемоданчика вместе с петлями. Еще вчера в нем хранились безделушки, милые сердцу и памяти Айями, а сегодня их затоптали ноги людей, равнодушных к амидарейской сентиментальности. Побродив по комнате, Айями отыскала свадебную фотографию. Вынула из рамки, очистив от осколков.

Подобрала измятые листочки со стихами Микаса и аккуратно расправила. Это те воспоминания, которые никогда не забудутся, и Айями не раз покажет их дочке, рассказывая об её папе.

Грузовик зафырчал, разворачиваясь. Даганны устроились в кузове, а кабина досталась Айями. Самый что ни на есть настоящий переезд, только повод нерадостный - усмехнулась она горько, провожая глазами фасад, ставший за эти годы родным. Когда-нибудь, когда утихнет обида, и святые даруют Айями прощение для мародёров, она вернется сюда. А до тех пор стены, запомнив тепло и уют семейного очага, будут дожидаться свою хозяйку.

И опять даганны затаскивали на четвертый этаж мебель и коробки. Нанесли прорву снега на ботинках, и он растаял грязными лужицами. Дочка бегала по новому жилищу в чрезвычайно приподнятом настроении, забыв на время о принцессе Динь-дон и о Кнопке.

- Мама, а у нас течет вода! А в туалете горшок сам смывается! - закричала, едва Айями появилась на пороге и добавила заговорщическим шепотом: - Я уже три раза пописала.

- Это не горшок, а унитаз. Значит, поэтому пьешь воду кружками? - всплеснула руками Эммалиэ.

В труде невесёлые мысли притупляются, а время бежит незаметно. Вечер в разгаре, а дел невпроворот. Уже руки отваливаются, а не выполнено и десятой части задуманного."

"Когда в дверь постучали, Айями открыла, не спрашивая и не боясь. Привыкла, что в квартире проходной двор. И обомлела.

На пороге стоял Веч. В расстегнутой куртке и в фуражке с кокардой. Вот как есть, спрыгнул с подножки машины, не успевшей заглушить двигатель, и за пять секунд оказался на четвертом этаже. И хмурое лицо господина подполковника не предвещало ничего хорошего.

Он и разрешения не стал спрашивать. Шагнул через порог и огляделся. Люня так и замерла среди коробок, уставившись на великана. И Эммалиэ распрямилась, забыв, что пол не домыт.

Веч кивнул ей по-военному, здороваясь, и указал Айями в сторону кухни, мол, пойдем, есть разговор. Айями побрела следом.

Сев, Веч пристроил фуражку на подоконник.

- Ну, и как это называется? - спросил грозно. - Почему не идешь нам навстречу?

- То есть? - растерялась Айями.

- Где список пропавших вещей? Аррас его так и не получил.