Небо и земля. Том 2

- Что за мелодия, кто знает? Её разве что глухой не слышал. Пацанва крутилась рядом с ривалами и разнесла по городу.

Вот неугомонный. Привлек офицеров из гарнизона, и те выяснили через амодарок - своих мехрем* - что Жети насвистывал амодарскую песню. Простенькую, из трех куплетов и припева. Записали слова песенки на амодарском, и Крам подключил дешифровщиков. Те и так вертели текст, и эдак, - ничего не получалось. Требовался ключ.

- Какие певуны, такие у них и песни. Амодары сами из себя невнятные, и песни у них с повторами, - ворчал Крам. - То ли дело, наши песни. Строчка за строчкой - и так до конца.

Любо-дорого послушать.

Тут как нельзя вовремя один из офицеров доложил, что узнал от своей мехрем: песня изначально считалась ривальской, а позже была адаптирована под местный язык.

Много ли нужно Краму для нового витка вдохновения?

- Видишь, откуда ноги растут? Точнее, торчат ривальские уши, - разошелся он. - По большому счету, язык песни не имеет значения для связного. Должно быть что-то, объединяющее и ривальскую, и амодарскую версию. Одинаковое для обоих вариантов. Что бы это могло быть? - размышлял он, кружа по кабинету.

- Нечто универсальное, общепринятое, вне зависимости от знания языка... Ноты! Вдруг у ривалов и амодаров общее нотное письмо?

Ладно, с нотной грамотой амодаров достаточно быстро разобрались, спасибо мехрем лейтенанта Д'Укера. А какова вероятность отыскать в гарнизоне того, кто разбирается особенностях ривальской нотной азбуки?

Практически нулевая. Нет в гарнизоне поклонников ривальских песен.

Но и в этом вопросе Краму неожиданно свезло. Не зря же ривалы столько лет вкладывали в Доугэнну свои знания, они приложили руку и к окультуриванию варварского народа.

На клич, брошенный по гарнизону, отозвался солдат из штормового круга. До войны он подростком в школе помогал ривальской учительнице музыки перекраивать песни её страны на доугэнский лад. Худо-бедно, нарисовал солдат как смог и что вспомнил: и число линеек в нотном стане, и высоту нот, и их расположение на линейках.

Всех подключил Крам, никто в гарнизоне не уснул неохваченным. Не впустую развел суматоху: версия о схожести нотного письма амодаров и ривалов подтвердилась, разве что у последних мудрёные традиции распространились и на правила написания нот - до миллиметра, до закорючки.

Крам потирал руки в предвкушении.

- Две строчки в куплете и две в припеве. Основной смысл кроется в них. Повторы в расчет не берем, - постучал по расчерченному листку с нотами.

Так-то оно так, но как воспользоваться неожиданным открытием, Крам не представлял. Изучал листок с нотами под лупой. Прикладывал к зеркалу, надеясь увидеть в отражении ответ. Зачеркивал лишние, по его мнению, ноты. Рисовал нотную линейку справа налево и задом наперед.