Небо и земля. Том 2

А может, и не сегодня, а раньше, исподволь, начались погодные изменения, незаметные глазу: просели сугробы, напитавшись влагой, уплотнилась ноздреватая корка старого наста, и Люнечка с натугой перекидывает лопаткой тяжелый рыхлый снег. Невзрачный серый небесный цвет насыщается голубизной день ото дня, словно губка, и теплый влажный ветер гонит к горизонту клочья облаков. Айями теперь не надевает теплую кацавейку под пальто, и Люня бегает по двору в ботинках, а не в пимах. Обочины центральной улицы черны от выхлопов даганских машин, а на площади перед ратушей снег вытоптан и высушен ветром, обнажившим обширные проплешины брусчатки.

Ожидаемо, предсказуемо, но все равно неожиданно закрылся даганский госпиталь. В одно прекрасное утро Айями обратила внимание из окна на деловитую суету у больничного крыльца. Кузова грузовиков один за другим заполнялись казенным скарбом, и груженые машины уезжали на станцию, возвращаясь пустыми.

Глаза увидели, а сердце забилось тревожно. Вот оно, начало конца, о котором предупреждал Веч. Если госпиталь перестанет принимать раненых, что станет с санитарками и медсестрами? Нет работы - нет пайков.

- Дочь моей приятельницы работала в госпитале. Узнать бы, что происходит, - произнесла задумчиво Эммалиэ, наблюдая за заполнением грузовиков."

"Она страдала в отсутствии всякой доступной информации - сплетен, слухов, новостей. Новые соседки оказались немногословными, о чем с ними судачить, не о даганнах же, с которыми спят? К тому же, не каждого впускают амидарейцы в свое личное пространство, предпочитая жить замкнуто, не говоря о том, чтобы вести доверительные задушевные беседы с малознакомыми людьми.

- Ну, так проведайте приятельницу, - предложила Айями.

Но Эммалиэ почему-то тянула - непривычная нерешительность для смелой женщины.

- Без Люни схожу, нечего ей там делать. А вы погуляйте во дворе или на улице, но из центра не уходите. Если задержусь, не волнуйтесь, домой доберусь. И не из таких передряг выпутывалась, - инструктировала она, уговаривая, скорее, себя, а не Айями.

Ушла и вернулась засветло, та даже забеспокоиться не успела. Но настроение у Эммалиэ испортилось.

- Женщинам из госпиталя выплатили получку пайками за месяц вперед и отправили восвояси. Даганны вывозят оттуда все более-менее ценное.

- А даганский врач?

- Пока работает.

- А Зоимэль?

- Её не тронули, разрешили вести прием пациентов, выдают лекарства. Когда тюрьма опустеет, так и отпадет надобность в услугах Зоимэль.

Значит, на очереди депортация пленных. Что же делать женщинам - поломойкам, прачкам, кухаркам? На что рассчитывать?

Эммалиэ развела руками:

- Не знаю. У кого есть работа, те работают. Остальные покуда сидят по домам, ждут.