Небо и земля. Том 2

И на слабое сопротивление Эммалиэ, мол, нелегкое это дело - провожать мертвых в последний путь, напомнила о пережитой процедуре в комендатуре.

Согласилась Эммалиэ, скрепя сердце.

- В храме не задерживайся, Хикаяси* не молись. Погляди на мертвых и сразу уходи, - наставляла, повязав траурный платок на голову Айями, как полагается, и освятила напоследок.

- Мам, а можно нам с тобой? - мешалась под ногами Люнечка, завидев сборы.

- Нет. Без вас схожу, - ответила строго Айями. - Маленьким девочкам в храме делать нечего. А ты будь умницей, не надоедай бабуле, ей нужно отдохнуть.

- А почему мне делать нечего? А тебе можно? И бабе можно? - засыпала вопросами Люня.

- Пойдем, посмотрим в окно, заодно и расскажу. - Эммалиэ взяла дочку за руку. Пусть с четвертого этажа и не видны храмовые ступени, зато фасадом помпезное строение выходит на улицу, и храмовая труба заметна издалека.

Сегодня Айями торопилась добежать до храма и вернуться обратно, и потому, быть может, не прониклась таинством упокоения. Отметила затхлость воздуха и плотный полумрак из-за малого количества зажженных свечей, отсутствие фанатиков, отбивающих поклоны у ног богини, крайнюю изношенность одеяния служителя и его напыщенный вид.

Айями успела забыть его согбенную фигуру, похожую на закорючку, и иссеченное морщинами лицо.

Тела лежали на полу возле изваяния Хикаяси, накрытые пологами. В головах и ногах покойников дрожали крохотные огоньки свечных огарков в плошках.

Айями не разбиралась в аспектах веры и не знала, что делают в таких случаях: говорят ли какие-нибудь слова или совершают предписанные ритуалы, поэтому подошла молча. За души убитых помолится служитель Изиэль, он же и будет просить богиню о милости.

Откинула первый полог и, не сдержавшись, сдавленно охнула, прикрыла рот рукой, сглатывая, сдерживая рвотные позывы. Несвежий покойник без милости хику* выглядит малоприятно.

Обошла Айями мертвых по очереди, отдернув каждый полог. Прищурилась подслеповато, разглядывая в полумраке убитых - троих мужчин с перекрещенными на груди руками и монетками на сомкнутых веках. И обмерла, увидев пробитую насквозь кисть, сжимавшую закоченевшими пальцами кисет, расшитый бисером. Видать, наживую прибивали кисет гвоздями к руке владельца, о чем свидетельствовали черные засохшие кровоподтеки.

И мертвец узнаваем, несмотря на раздувшееся синюшное лицо.

Айями передала в дар служителю свечи, и тот с достоинством поклонился, принимая.

- Помолитесь за Диамала, пожалуйста.

Он бесславно жил и бесславно умер. И скорбной слезинки не заслужил, как и жалости. С жатвой, великая богиня!

Направилась Айями к выходу и в дверях храма столкнулась с группкой женщин, и Ниналини среди них. Они и посторониться не подумали, потеснив обратно.