Небо и земля. Том 2

Осталось отдать подарок мехрем, и дело с концом, тогда и сборы в её семье пройдут веселее.

Веч вернулся с коробкой на третий этаж - дежурный выдал и ухмыльнуться не посмел, взяв под козырек, - смотрит, а мехрем разве что на смерть не похожа: все краски сошли с лица, губы дрожат, и взгляд остекленел.

- Что случилось? - не на шутку встревожился Веч, забыв о подарке. - Нехорошо тебе?

Она закивала мелко, и неестественная бледность сменилась нездоровым пунцовым румянцем.

- Г'Оттина вызову, - взялся он за телефонную трубку.

- Нет! - воскликнула мехрем. - Я сама схожу... в больницу.

..

- Ты тяжела? - озарило Веча.

- Да... Наверное... Не знаю... - Её залихорадило.

- Г'Оттин проверит и подтвердит. Пускай тебя отвезут в госпиталь на машине. Вызову шофера.

- Нет! Не нужно Г'Оттина! Я должна сама... к нашей... к нашему врачу...

- Не дойдешь ведь. Упадешь на полпути от слабости.

- Я... мне уже лучше... - Она машинально потерла лоб.

- Вот, хотя бы воды выпей. Надо бы чего покрепче, но тебе теперь нельзя. - Не сдержал ухмылки Веч.

А мехрем не поняла прозрачности намека, находясь мыслями не в кабинете.

Как ни настаивал Веч - на машине, на пешем сопровождении до госпиталя - мехрем категорически шла в отказ.

И засобиралась, трясущимися руками собрав бланки договоров в стопку.

- Ладно, закончим с бумагами, когда сообщишь о результатах обследования, - нехотя согласился Веч. - Хотя уверен, ваша докторица не распознает. Ступай.

***

Айями спешила со всех ног. Набросив пальто, впопыхах повязала платок и на удивленные взгляды напарниц пояснила:

- В больницу я. Похоже, отравилась несвежим.

Дежурный, как и прежде, занимал место за конторкой в госпитальном фойе, но теперь коридоры стали безжизненными, и эхо шагов - гулким, как до даганского нашествия.

Айями подергала дверную ручку кабинета, отведенного Зоимэль для приема пациентов. Заперто.

Бухнувшись на стул, осмотрелась воровато - не видит ли кто - и вынула из кармана платья мятый листок, расправила на коленке.

Плотная писчая бумага, текст написан под копирку и обведен тушью - каллиграфический почерк на амидарейском с карандашными пометками на даганском.

Агитка со знакомыми буквами попалась на глаза случайно. Выглядывала уголком из папки, которую Веч отбросил небрежно с выражением вынужденности на лице.

Искушение оказалось настолько велико, что, едва господин подполковник вышел из кабинета, как Айями, не раздумывая, вытащила листок и наскоро пробежала глазами по тексту, написанному на чистейшем амидарейском.

Первой мыслью стало: немедля показать это Зоимэль. А второй, более трезвой мыслью стало: нет, нужно показать Айрамиру. Ему одному. А третья мысль напрочь лишила самообладания. Как он мог! Бесхитростно смотрел в глаза Айями, а сам заранее просчитал будущее с хладнокровием дальновидного стратега.