Небо и земля. Том 2

Cercal* - (церкал, на амидарейском - церкаль) - населенный пункт в Даганнии

Аффаит* - особый сорт угля, обладающий высокой теплотворной способностью.

38

Чудеса. Оказывается, соответствующий подход в корне меняет дело.

Веч думал, никакие посулы не заманят мехрем* в гостиничный номер, а получилось наоборот. Похоже, в гостинице ей нравилось гораздо больше, чем на тахте в кабинете.

Поначалу мехрем не могла поверить в перемены. Думала, Веч протрезвеет, и всё вернется на круги своя. Нерешительна была и пуглива. Шаг вперед, два назад. А потом осмелела. Но стеснялась страшно. Куталась то в простыню, то в покрывало.

И смущалась наготы Веча. Направится в ванную, а он наступит на шлейф покрывала, заставляя обнажиться. Потому что нравилось смотреть, как мехрем расхаживает голышом.

Сейчас она дремала, утомившись после всплеска страсти. Русые волосы разметались на подушке, дыхание выровнялось, а румянец спал.

Птичка Веча."

"Его птичка обожала нежиться в кровати и принимать ванну. Веч раздобыл через хороших знакомых душистое мыло, и теперь мехрем благоухала жасмином. Хотя старалась тратить бережно и не усердствовала, чтобы не привлекать ненужного внимания, а всё равно без толку.

Для доугэнца и намек на аромат равносилен удару по обонянию.

Неожиданно для Веча мехрем с легкостью перешла на ""ты"", перестав путаться с выканьем. То, чего он добивался чуть ли не принуждением, получилось само собой.

А вот обращаться по имени начала не сразу. Пришлось приучать. И лучшим плацдармом для обучения оказалась постель.

- Первая, - командовал Веч, и мехрем послушно вывела на его груди букву ""В"". - Вторая... третья... Что получилось?

- Веч, - произнесла она с запинкой. - Веч из клана Снежных барсов.

- Нет. Название клана добавляют к имени в официальных случаях, - поправил он. - Повтори, что получилось.

Веч заставил озвучить свое имя несколько раз, прежде чем удовлетворился результатом.

- То-то же. Привыкай, - приказал и, сграбастав мехрем в объятия, начал целовать. Точнее, зацеловывать.

- Ай, щекотно, - засмеялась она, и Веч, замер, словно завороженный, вслушиваясь в мелодичный смех.

Но и он не сразу научился выговаривать непривычное женское имя.

Жмурился, изображая спящего, а мехрем осторожненько дула. То висок пощекочет дыханием, то ушную раковину, то над губой подует.

- Аама... - бормотал Веч сонно, словно ему докучало внимание. - Аама, - повторял резче, потому что она не унималась. - Аама!

Конечно же, строгость была притворной. Нельзя переступать черту в игре с мехрем, иначе та спрячется как устрица в створках раковины. Замкнется в себе, и ничем не выковыряешь наружу веселость и непринужденность. Поэтому за грозным окриком следовало опрокидывание на спину и ответное щекотание.

- Нужно полупить кое-кого ремешком за вредность, - грозил Веч.