Нечаянная свадьба

Ноги подогнулись, она начала падать… Кто-то ее подхватил… Краем меркнущего сознания она успела услышать сначала чьи-то шаги, а потом возмущенный голос:

– Что это значит, милостивый государь? Потрудитесь объясниться!

Голос был знакомым, но вспомнить, кто это, Лида уже не могла, потому что окончательно лишилась чувств."

"Глава шестая. Благородный жених

– Возьми подушку, слышишь? – прошипел рядом чей-то голос, и Лида почувствовала, что выплывает из той темноты, в которую погрузилась в садовой беседке. Правда, она не вполне понимала, где находится и кто это говорит. Хотела открыть глаза, однако веки оказались слишком тяжелы, и она осталась лежать с закрытыми глазами, прислушиваясь к незнакомому голосу и постепенно понимая, что не такой уж он и незнакомый: это Авдотья Валерьяновна с кем-то беседовала… С кем? Неужто они с Модестом Филимоновичем снова обсуждают грядущее насилие над Лидой? Или оно уже перешло из разряда ужасного будущего в не менее ужасное настоящее?!

Эта догадка повергла Лиду в еще более глубокое оцепенение, и она только и могла, что продолжать слушать. Но то, что она слышала, звучало совершенно кошмарно. Лида не могла поверить в то, что это происходит наяву! Гораздо легче было считать, будто ей все это снится. Так она и решила поступить.

– Тебе только и придется, что ее подушкой прикрыть да подержать немного! – шипела Авдотья Валерьяновна. – Слышишь, Касьянушка?

«Как же это Касьян, дядюшкин камердинер, в моем сне оказался? – изумилась Лида. – И кого подушкой надо прикрыть? Да и зачем?»

– Что это ты такое говоришь, Дунюшка? – послышался тихий, но возмущенный голос Касьяна. – Побойся Бога!

Лида удивилась было, что дядюшкин камердинер осмеливается тыкать его жене, но потом вспомнила то сходство, которое усмотрела в их лицах, и подумала, что, вполне возможно, они росли вместе. И тут же Авдотья Валерьяновна прошептала, подтверждая ее догадку:

– Да тебе ли не знать, что я Бога никогда не боялась. С самого детства!

– Ох, Дунюшка! – жалобно простонал Касьян. – И впрямь, мне ли этого не знать…

– Что, помнишь, как мы на сеновале резвились? – сладко выдохнула Авдотья Валерьяновна. – Помнишь, как юбку мне задрал и девичество мое похитил?

– Да не больно ты берегла его, это девичество! – ухмыльнулся Касьян. – Только и искала, кому бы его на потеху предложить! Кабы я не подвернулся, твою юбку и Федька-конюх мог задрать, и Илюшка-кучер, и Савка-пастух… Да мало ли их было, горячих молодцев, которым ты головы кружила да перед которыми задом голым вертела!

Чем более откровенным становился разговор, тем менее реальным он казался Лиде.