Нечаянная свадьба

 – Я обещал брату Павлу заботиться о тебе, как о родной дочери, ты обещала повиноваться мне, как родному отцу! А раз так, вот тебе моя воля: пойдешь за Василия Дмитриевича добром, не то тебя силком поволокут под венец! Я не допущу, чтобы имя наше было покрыто позором. Поняла?

– Поняла, дядюшка, – слабо выдохнула Лида, не вполне понимая, что говорит.

– Умница, дитя мое! – растроганно пробормотал Иона Петрович. – Иди сюда, я тебя благословлю! И ты подойди, Василий Дмитриевич!

Лида, не чуя ног, подошла к дядюшке, рухнула на колени; рядом, после некоторой заминки, опустился Протасов.

Иона Петрович благословил их и, все еще держа руки на головах, закричал на весь дом:

– Касьян! Вели закладывать!

Глава седьмая. Тайное венчание

Эта ночь тянулась бесконечно…

Вот Иона Петрович что-то пишет торопливо, скрипя по бумаге стальным пером и разбрызгивая по сторонам чернила, а потом отправляет заспанного мальчишку в соседнее сельцо к священнику, отцу Епифанию, и скоро топот копыт лошади, на которой умчался посланный, стихает вдали.

Вот незнакомый Лиде старый лакей и Феоктиста, у которой глаза, казалось, вот-вот вылезут на лоб от изумления, снимают со стен иконы Спасителя и Божьей Матери – венчальную пару – и заворачивают вместе с новыми свечами в чистое полотенце.

Вот Иона Петрович отпирает ключом, висящим на его шее, какую-то шкатулку и достает оттуда два кольца, обернутых шелковым платком, объяснив Лиде:

– Твой отец, когда мне писал о своей скорой кончине, понимал, что под венец тебя буду я провожать, а потому прислал мне кольца наследные, венчальные – родителей наших. Они в мире и согласии прожили пятьдесят пять лет, успели сыграть золотую свадьбу. Дай Бог, чтобы их кольца вам счастье принесли, к миру да любви расположили, от бед охранили!

Лида только кивнула, не в силах сказать ни единого слова. Протасов тоже молчал мертво. Она по-прежнему мало что понимала в происходящем и понять не пыталась: неслась по воле волн судьбы, словно некий утлый челн, многократно помянутый поэтами, и, подчинившись стремительности, с какой происходили события, знала только одно: выбора у нее нет, если хочет остаться живой. Откажись она выходить за Протасова, который немедленно увезет ее из этого дома, неистовая Авдотья Валерьяновна рано или поздно найдет способ сжить ее со свету, и скорее рано, чем поздно.