Нечаянная свадьба

Тогда она, постаравшись вытереть волосы как можно лучше, просто заплела их в две косы.

Теперь предстояло решить, в чем выйти из гардеробной. Не осталось ничего, как снова набросить на себя дневную сорочку, а плечи прикрыть все той же шалью, которая перенесла сегодня столько испытаний, даже побывав венчальной фатой.

Наконец Лида осмелилась приотворить дверь и выглянуть в комнату."

"Свеча в ее руке дрожала так, что узкий язычок пламени вдруг погас, однако на прикроватном круглом столике горела еще одна свеча, и в полутьме и полной тишине слышалось сонное дыхание Протасова.

Лида подошла к кровати, но она оказалась пуста. Через минуту девушка обнаружила, что Василий Дмитриевич спит на диванчике – спит не раздеваясь, сбросил только сюртук. Возможно, прилег на минутку, ожидая, пока Лида выйдет из гардеробной, да и уснул, сраженный усталостью.

А Лида, слушая его сонное дыхание, вглядываясь в спокойное загорелое лицо со сведенными к переносице бровями, тоже ощутила, что она устала почти до потери сознания. Ничто не волновало ее сейчас, ничто не тревожило: ни прошлое, ни будущее, а в настоящем было только одно желание – лечь спать.

Она вернулась к постели и только тут увидела, что поверх подушки лежит ночная батистовая сорочка, щедро отделанная кружевом.

Интересно, откуда она здесь взялась? Уж не Протасов ли приготовил ее для Лиды, понимая, что ей не во что переодеться на ночь?

Лида задула свечу и в наставшей темноте сняла свою дневную сорочку и надела эту. Ткань была мягкая, легкая, и кружево сплетено с необычайным искусством, батисту под стать. Как попала в эту мужскую спальню такая сорочка? Сам Василий Дмитриевич уж точно не мог ее носить, значит…

Лида слишком устала, чтобы пуститься по тропе догадок, которая могла завести слишком далеко: подумала только, что не миновать ей оказалось того, чего она еще с утра опасалась: ночевать в чужой сорочке!

Она забралась на кровать, юркнула под одеяло, чувствуя, как предутренней прохладой повеяло из окна, и уже опустила было голову на подушку, однако спохватилась, что Василию Дмитриевичу будет зябко на его диванчике в одной рубашке, а потому соскочила с кровати и подошла к нему, размышляя, чем бы укрыть. Однако ничего подходящего не нашлось. Пришлось набросить на Василия Дмитриевича его же пыльный сюртук, ну а поверх – свою многострадальную шаль.

После этого Лида вернулась в постель, заползла под одеяло с головой, поджала озябшие ноги к подбородку, зевнула, вдыхая незнакомые запахи этой постели, этой комнаты, – и заснула прежде, чем успела подумать о том, насколько же странной выдалась ее первая брачная ночь.

Глава девятая. Бабуля Никитишна

– А это-то какое! Ну и наворочено… А под юбку, видать, надо эти обручи просовывать.