Роковой подарок

Впереди её ждали самые тяжёлые испытания, которые только можно себе представить. Она понимала, что рано или поздно придётся поговорить с Алексом, и разговор этот, скорее всего, кончится крахом всей её жизни – хорошо хоть не мироздания в целом!.. Она долго пряталась, убегала, тянула – не могла. Но вчера явилась Анна, привезла Алекса с собой, и они поговорили… о литературе.

И о крахе цивилизации, боже мой!..

Ещё Маня страшно боялась Анну, понимала, как виновата перед ней, не знала, что станет говорить, когда та примется спрашивать, где новый роман, и Мане придётся врать, что вот-вот, что она уже почти, что осталось совсем чуть-чуть!..

Вчерашний вечер всё изменил.

Маня чувствовала только облегчение и радость, больше ничего.

На память ей пришёл Пьер Безухов из «Войны и мира»: он проснулся в своей разорённой усадьбе, откуда только что выбили французов, и пришло известие о смерти в Петербурге его ужасной жены Элен. И два самых главных ужаса его жизни, два самых страшных кошмара – жена и французы – больше ему не угрожают. И Пьер был так счастлив – должно быть, впервые в жизни.

…Какое счастье, что Толстой ещё не окончательно сдан в утиль! Как хорошо, что он это написал, как будто специально для Мани.

Она больше не боится Алекса и выяснения отношений с ним – всё прояснилось вчера за ужином.

Она не предаёт его, он просто перестал в ней нуждаться.

Скорее всего, он даже не заметит её отсутствия в своей жизни."

"Она не боится Анну – та отправила её в деревню и велела отдыхать от пережитого.

Смертную казнь отменили.

Маня вновь принадлежит сама себе – и жизни в деревне, и весеннему чириканью птиц, и собаке, и собственному образу мыслей. И пусть Алекс называет этот образ «благоглупостями», для неё это единственно возможный способ существования.

По-другому она не может и не сможет никогда!..

Вот сейчас она встанет, поскачет – ну ладно, ладно, пусть похромает! – по лужайке с собакой, напьётся чаю и примется за роман.

Нет, сначала за расследование, а потом уж за роман!..

И напишет хороший роман!

…Выходит, она свободна? Оковы тяжкие больше её не гнетут?…

В дверь осторожно постучали и просунулась Лёлина голова:

– Манечка, – прошептала голова. – Ты спишь?

– Утро красит нежным светом, – пропела Маня басом, – стены древнего Кремля, просыпается с рассветом…

– Да уже почти полдень! Какой рассвет! – Лёля вошла и подала Мане чашку чаю. – Выпей и вставай давай! Я уж думала, что вчера промахнулась с дозой, и ты проспишь до вечера.

– С какой дозой?

– Со снотворным.

Маня глотнула чаю – он всегда приводил её в чувство.

– Лёлик, Алекс бросил меня из-за краха цивилизации и торжества физиологии над культурой.

– Манечка!

– Натурально так, – сказала Маня и ещё отхлебнула.