Роковой подарок

Инулька утверждала, что в стрижке самое главное – это «геометрия», и если «геометрию» не учитывать, ничего хорошего из причёски не выйдет никогда, хоть что делай. Маня ничего не понимала в «геометрии», но стрижки у Инульки выходили лёгкие, замысловатые, особенные, и, главное, с ними ничего не нужно было дальше изобретать! Маня ненавидела «укладывать волосы», ей вечно не хватало терпения, и ничего не получалось, а Инулькину работу не нужно было ни улучшать, ни поправлять. Маня сушила короткие волосы, ворошила пальцами и – готово дело, можно хоть на концерт, хоть на приём в посольство, хоть на грядку с огурцами.

Так что в парикмахерскую Беловодска Маня, пожалуй, не пойдёт.

Впрочем, можно позвонить Инульке и позвать её к себе. Лёгкая на подъем мастерица уж точно выкроит время и примчится – она тоже, как и Маня, страстно любила путешествовать на машине по всяким интересным местам: старинным русским городкам, монастырям и усадьбам.

Маня лежала на полке2, грелась, грезила о прекрасном и чувствовала, как постепенно её покидает всё дурное, придуманное, ненужное.

Вскоре совсем выпарится!..

Она лежала долго, а потом не стало сил терпеть, она выскочила из парной, пронеслась мимо Вольки и сиганула с мостков в речку Белую.

Ледяная вода обожгла, Маня завизжала от восторга, макнулась раз, другой, третий и выбралась на ступеньку.

…Ах, как хорошо!.. До чего хорошо!..

К веникам, берёзовому и дубовому, Маня перешла только в «третий заход», последний. Когда она принялась шлёпать себя распаренными жаркими листьями по всем частям тела, Волька за дверью неистово залаял. Он и так не понимал, что делает обожаемая хозяйка, зачем томится в такой жаре, а потом прыгает в холодную воду, – он тоже полез было за ней, но тут же вылетел обратно, оскорблённый донельзя, такого подвоха он не ожидал! А уж когда Маня принялась лупить вениками, окончательно удостоверился, что на неё напали враги.

Но – к его облегчению и счастью, – хозяйка вывалилась из жара преисподней, в последний раз кинулась в речку и уселась на крылечке рядом с псом.

– Правда отлично, Волька?

Он посмотрел на неё, задрав остроухую башку.

Не знаю я, что тут такого отличного, словно бы говорил пёс, а вот ты лучше ответь, когда мы ужинать будем!

– Лёля-то наша? – продолжала Маня. – Вот даёт! Кавалера завела!.. С бородой!..

Волька плюхнулся на резиновый круглый зад и почесался. Его мало интересовали Лёлины кавалеры.

Маня долго бы ещё сидела на приступке и разговаривала с собакой – неловко до невозможности было возвращаться в дом к падшей Лёле и её бородатому кавалеру, – но заели комары.

За столом они, все трое, сидели чинно-благородно, ни дать ни взять – образцовая семья на даче.

Почти образцовая. Почти семья.