Нечестивые клятвы

Меня не касался мужчина, который действительно знал, что делает, дольше, чем я могла вспомнить. Пока этот человек впервые не прикоснулся ко мне в «Ла Леоноре».

Моя личная жизнь была одной из самых скучных и разочаровывающих частей моей жизни. Я уже начала думать, что дело во мне. Я была общим знаменателем во всех свиданиях, на которые я ходила с вполне милыми парнями. Внутри меня было что-то сломано, что нельзя было исправить, а может, это просто не было заложено в моих генах. Меня не бросало в дрожь, когда кто-то писал мне, и я не чувствовала нарастающего волнения при встрече с парнем после разлуки.

Я никогда не разваливалась на части в мужских руках и не хотела повторения. За двадцать шесть лет я занималась сексом в общей сложности с тремя мужчинами, и каждый из них был менее запоминающимся, чем предыдущий. Я никогда не приближалась к оргазму ни с одним из них, и в последнее время я почти не утруждала себя мастурбацией.

Может быть, во мне говорила медсестра, но понимание механики стимуляции определенных зон с высокой плотностью нервов и причин, по которым это приносит оргазм, лишало меня всего удовольствия.

Либо это, либо налет стыда, покрывавший мою кожу при прикосновении незнакомца. Стыда, привитого мне в Доме Милосердия, слишком густого, чтобы его можно было смыть.

И все же, когда Ренато провел большим пальцем по моим губам, он мог бы с таким же успехом прикоснуться к моему клитору, настолько приятным было это ощущение. Я вспомнила жар внутри меня, когда половина его кулака вторглась в мой рот. Я никогда не была такой мокрой, как в тот момент, когда его пальцы были у меня во рту, контролируя мою способность говорить. Стыд затопил меня при этом воспоминании.

— Ты говоришь мне отпустить всё, что мне больше не придется беспокоиться об оплате счетов. Ты серьезно думаешь, что это успокоит меня? Женщину, которая всю свою жизнь работала, чтобы стать независимой и свободной? Думаешь, я просто ждала, когда появится такой мужчина, как ты, и спасет меня?

— Я уже говорил тебе, Шарлотта, что я не рыцарь на белом коне. Я - злодей в твоей истории, и никто не придет, чтобы освободить тебя из чрева этого зверя. Никто.

Его палец все еще касался моих губ, и я импульсивно открыла рот и впилась в него зубами, размышляя, разумно ли будет укусить его.

Сейчас не было перчатки, чтобы остановить меня.

— Я бы не стал, если ты дорожишь возможностью присесть на этой неделе.

От его предупреждения меня обдало жаром. О чем, собственно, он меня предупреждал?

— Я сторонник жесткой дисциплины, - добавил он, и легкая ухмылка изогнула его губы, когда он заметил мое взволнованное выражение. От одной этой мысли внутри меня все затрепетало, и, судя по довольному выражению его надменного лица, он знал это.