Нечестивцы

— До сих пор ему ничего не мешало приходить ко мне…насиловать чуть ли не каждую ночь в этом доме, если ты не знала. Хотя ты же знаешь. Ты в этом особняке знаешь о каждом вздохе, о каждом шаге жильцов. И всё равно пытаешься задеть меня.

Я склонилась к ней, сжимая в руках чёртов пакет:"

"— Поверь, в этом аду, который ты так привыкла считать своим домом, меня больше невозможно унизить.

Она прерывисто выдохнула и направилась к двери, напоследок бросив свой фирменный высокомерный взгляд.

— Да, до сих пор он каждую ночь приходил насиловать тебя, оставлял взаперти под охраной десятков людей.

Если ты включишь свои куриные блондинистые мозги, русская, — твою мать, почему это обращение у нее всегда получается настолько презрительным? — то поймёшь, что тебе нужно сделать всё, чтобы соблазнить его, чтобы обрести хоть немного свободы. Я уезжаю через два дня к родным на свадьбу. Саид, — показалось, что её голос слегка дрогнул, — останется здесь из-за своих дел, а я задержусь там ненадолго. У тебя появится время, чтобы сделать то, что ты должна.

Сама не заметила, как преодолела расстояние в несколько шагов между нами за долю секунды, и схватила Авру за руку, не позволяя выйти.

— Ты поговоришь со своими братьями? Авра? Ты обещала помочь мне, помнишь?

— А ты думаешь, из-за чего я оставляю своего мужа одного…сейчас?

Она стряхнула мои пальцы со своего запястья и торопливо вышла из комнаты, а я прислонилась к тихо закрывшейся двери лбом.

Сука! Как я ненавижу её! Как же я ненавижу их всех! Каждую живую душу на этой проклятой земле, на которой стоит моя тюрьма. Всех тех, кто видит этот ад, что творит со мной их больной дьявол, и продолжает молчать. И как же я ненавижу ЕГО.

Но эта дрянь права. Если я хочу вырываться из этого особняка, я должна завоевать его доверие. Должна заставить его поверить, что смирилась со своей участью…что полюбила его? И больше даже не подумаю о побеге? Это даже не смешно. Боже…это так пошло и глупо. Стокгольмский синдром, романы о котором так любили читать мои подруги. Вот только эти идиотки не подозревают, что невозможно, абсолютно невозможно полюбить того, кто день за днём терзает твою душу, кто имеет твоё тело каждую ночь, щедро приправляя физическую боль куда более невыносимой, моральной. Когда каждое грёбаное утро просыпаешься с одной только угрюмой мыслью, что ты всё ещё жива. К сожалению, ты всё ещё дышишь, а значит, всё ещё сможешь чувствовать эту безграничную агонию от унижения, которым закончится грядущая ночь. И так бесконечно. Ночи с чудовищем, что рвало тело снаружи, плавно перетекали в утра с таким же монстром, разрывавшим сознание изнутри. И кажется, не было ни единого шанса на то, что этот кошмар скоро закончится. Вообще может закончиться.

Пальцы сжали чёртово кружево с силой.