Нечестивцы

Внутри появилось отравляющее чувство тревоги… Непонятное, возрастающее с какой-то ненормальной скоростью, даже сердце забилось быстрее. Внезапно услышала резкий свист покрышек за окном и распахнула его настежь, всматриваясь в полумрак. Автомобиль, видимо, влетел в ворота на невероятной скорости.

Вижу, как в замедленной киносъемке — брат быстро идет навстречу, из джипа выходит Роман, Стефан что-то кричит слугам, потом они наклоняются к машине и кого-то вытаскивают из нее, несут в дом. Мне не нужно было говорить, кого… я почувствовала. Так бывает, когда внезапно немеют кончики пальцев, потом сердце пропускает удары, а потом я вдруг понимаю, что сломя голову бегу по лестнице вниз.

Я не дышу. Я погружаюсь в агонию. Быстро. Слишком внезапно, чтобы понять.

Мне больно. Страх. Он липкий, он едкий, он сводит с ума, когда каждая секунда становится столетием, когда собственный взмах ресниц растягивается на часы. Когда нет дыхания.

Максима внесли в гостиную, тут же положили на пол, я непроизвольно оттолкнула Стефанпа и опустилась на колени, резко прижимаясь щекой к окровавленной груди. Хочу услышать, как бьется его сердце.

Один удар, и я снова смогу дышать. Один удар. Пожалуйста. Господи, пожалуйста!

— Где Фаина?! — кричит Андрей.

— В городе, поехала на открытие нового филиала клиники. Артем отвез с утра, — голос Романа слышен, как сквозь вату. Если там пуля и она попала прямо в сердце…то кто ему теперь поможет?

— Но он живой… — не знаю, кто это говорит, я жду…Услышала и смогла наконец-то вздохнуть. Лихорадочно трогаю его лицо, бледное до синевы, прижимаю пальцы к шее, пульс очень слабый.

Мне что-то говорят, а я никого не слышу, мне страшно, я в панике, я ничего не понимаю.

Разрываю его рубашку, и глаза расширяются от ужаса — на груди три круглые раны. Ему никто не поможет…Никто! Я поднимаю лицо к мужчинам и вижу, как они беспомощно смотрят на меня, потом на Макса, потом снова на меня…Паника становится сильнее. Она топит рассудок, я все еще не могу дышать, его сердце под моей ладонью замедляет бег и с моих губ срывается стон отчаяния. Прижимаю руки к ранам и закрываю глаза. Остановится его сердце — и мое остановится. Я это знаю. Просто знаю и всё.

Воцарилась тишина, глухая, навязчивая, паническая тишина. Ну где же ОНО?! Где? Я смотрю на лицо Максима и с ужасом понимаю, что сердце под моими ладонями не бьется… он не дышит. Пожалуйста, дыши… дыши… дыши, черт возьми!

— Дыши! Пожалуйста…Максим…дыши…!

Легкий стук и грудная клетка едва приподнимается под моими руками. Настолько незаметно, что почувствовать могу лишь я. Еще и еще… сильнее… сильнее. Теперь я вздохнула так громко, что заболели ребра, и в глазах потемнело на секунду, меня продолжает трясти.