Недетские забавы (СИ)

— Паш, — обращаюсь к мужчине, смотрю в его грустные и такие красивые глаза, но не успеваю задать вопрос.

Тело мякнет, глаза закрываются, я улетаю. Становится очень легко и хорошо, поддаюсь этому состоянию и вырубаюсь, слыша лишь крик где-то вдали.

Глава 21

Наши дни

Приоткрываю глаза, слизистая сухая, веки подрагивают. Обвожу комнату взглядом, не понимая, где нахожусь. Горло першит, хочется воды. Последнее, что помню — как лежала в руках Павла и истекала кровью. Тут же спохватываюсь, вспоминаю про свою ногу, шарю руками по постели и откидываю тяжелое одеяло. Нога на месте, облегченно выдыхаю, место ранения профессионально перебинтовано.

Стараюсь открыть глаза как можно шире, но пока любое движение дается с трудом. Слева в кресле сидит Федулов — спит, но его лицо осунулось и заросло щетиной. Далеко не первой свежести.

«Господи, сколько же я тут пролежала без сознания?»

— Павел! — зову мужчину, голос из-за сухости еле слышен.

Федулов никак не реагирует, я повторяю еще раз, но результата ноль. Приподнимаю корпус, опираясь на локоть, неуклюже поворачиваясь на бок, и тут же опрокидываю на пол вазу, стоящую на тумбе возле изголовья кровати.

Она с шумом бьется о кафельный пол, и красивые ромашки с водой распластываются по поверхности. Досадно вздыхаю, но из-за шума Павел тут же вскакивает и обводит комнату взглядом в поисках источника звука. Натыкается на меня, глаза широко раскрываются, а потом я вижу, как его грудь начинает ходить ходуном.

— Воды, — шепчу и тяну к нему руку.

Он еще несколько секунд смотрит на меня, а потом подходит к столу и тут же подает стакан. Я жадно делаю глотки и становится легче.

— Алиска, — словно отойдя от шока, говорит Федулов.

Он садится на корточки рядом с постелью и проводит большой ладонью по моим волосам. Я теряюсь от такой ласки и отодвигаюсь от мужчины.

Мой жест его ничуть не смущает, он тут же тянется ко мне и сжимает мое лицо в своих руках. Смотрит неотрывно, опускает губы и проходится по моим щекам, оставляя невесомые поцелуи. Я прикрываю глаза, млея и позволяя себе немного расслабиться и не думать ни о чем.

— Я думал сдохну сам, пока ты тут лежала без сознания, — признается и продолжает орошать меня россыпью поцелуев.

— Паш, подожди, — останавливаю, — сколько я спала?

— Трое суток.

«Долго.»

— А где мы? — тут же задаю второй вопрос.

— В частной клинике, мы сразу тебя сюда доставили, как только врач остановил кровотечение, — он отворачивается в сторону, не желая вспоминать события того дня. — Ты много крови потеряла…

— Паш, ты поговорил с Мишуровым? Как Игнат?

Мужчина встает и недовольно морщится, упоминание Минаева его ужасно раздражает. И он никогда не скрывал этого факта. Но мне важно знать, что все живы и все в порядке. Что мы не зашли так далеко во всем этом.