Недетские забавы (СИ)

Но она точно уже победила меня, разрушила мои принципы, показала, что не всегда бывает так, как ты задумываешь. Что не стоит зарекаться. Сглатываю слезы, топя щемящее чувство в глубине сердца.

Как же я хочу увидеть тебя, родной.

Глава 26

Наши дни

Понимаю, что нужно отсюда выбираться. Паша, может, и найдет меня, но сколько времени у него это займет — я не знаю. Не могу ждать, полагаясь на судьбу или удобное стечение обстоятельств. Остался всего день, завтра меня увезут отсюда, куда — тоже не знаю. Из разговоров понятно, что меня кто-то ждет, и это очень влиятельный человек.

Бугай, он же Антон, как я выяснила, по образованию врач, но помогает сейчас Игнату по бизнесу. Разумеется, они не могли меня отвезти в больницу, поэтому Тони, как ласково его называет персонал, поручился поставить меня на ноги. Несмотря на похищение, отвращение к Антону я не испытываю, он лишь выполняет свои обязанности. Относится ко мне нормально, не хорошо и не плохо, главное, что вкалывает обезбол. Иначе я с ума бы сошла от боли, особенно в первый день.

Еще за мной присматривает Сергей, охранник. Он парень добрый, но туповат. Ему лишь дают задачи, а он беспрекословно их выполняет.

Его недалекость ума мне на руку: иногда он таскает что-то сладкое к чаю, иногда отвечает на мои вопросы. В целом все, что я сейчас знаю — узнала от него. И третье лицо во всей этой истории, самое неприятное — Игнат. Заходил ко мне за все время два раза, но конструктивного диалога у нас не вышло. На вопросы он вообще не отвечает, а порой переходит на оскорбления, повторяя, словно попугай, как я могла связаться с Федуловым. Не его собачье дело это, как говорится, но мужчине неймется.

Правда есть еще один небольшой нюанс: вчера вечером он приперся ко мне пьяный вдрызг.

Смотрел на меня и молчал, создавая максимально гнетущую и дискомфортную атмосферу. Пиком всего безрассудства оказалась его рука, которую он засунул мне в трусы. Хотелось бы сказать, что все обошлось, но нет…

Он орудовал у меня в интимном месте минут десять, пытаясь возбудить. Я плакала, было очень больно, остались ссадины и синяки. Дальше тот не пошел, но отмыться от ужасного чувства стыда и грязи у меня не получается. Перед глазами до сих пор его безжалостный взгляд, рука, трущая мою нежную плоть, и язык, ласкающий кожу на шее.

И все-таки это отвратительно…

— Сереж, а ты можешь мне найти спортивные штаны и кофту с длинным рукавом? — отпиваю горячий чай.

— Зачем вам? — он не переступает границы и всегда обращается на вы, хотя уверена, мы одногодки, может, я даже чуть старше.

— Мне прохладно ночью спать, да и в целом целый день щеголять в майке и трусах, даже по периметру этой комнаты — неудобно.

Конечно, доля правды в этом есть. Но истинная причина моей просьбы — план, что родился у меня в голове почти сразу.