Недетские забавы (СИ)

Внутри ликую, что для него важен мой выбор, иначе бы он просто поставил перед фактом. С удовольствием отмечаю для себя, что он не такой диктатор, каким хочет казаться.

Постепенно будем снимать с тебя твои защитные маски, Паша.

— А мне можно подумать? — кокетливо смеюсь, проходя рукой по мощной шее пальчиками.

— Нет.

Захватывает рот в плен своих губ, я снова чувствую желание внутри. Так теперь будет всегда? Я всегда буду хотеть этого мужчину, находясь на грани? Стоит ему коснуться любого участка моего тела, я становлюсь мягкой и податливой. Как пластилин: бери и лепи, что хочешь.

Но понимаю, что хочу сначала поговорить. Теперь мне важно показать ему, что со мной нужно разговаривать. Чувства — это замечательно. Но без хорошей коммуникации мы не продвинемся далеко.

— Паш, — еле останавливаю его, когда он подхватывает меня под попу, — я хочу поговорить.

— Сейчас? — смотрит с недоверием.

Киваю. Максимально серьезное лицо, кажется, даже тело становится более прохладным. Не то, что минуту назад, когда оно горело.

— Ладно. Твоя взяла, — он поднимает руки вверх, отпуская меня.

Сажусь на край кровати, как бедная родственница.

Паша же залезает с ногами, заняв больше половины матраса. Хватает тут же за руку и устраивает меня сбоку, крепко обнимая.

— И куда делась моя смелая девочка?

— Я тут, только не распускай руки. Мне правда необходимо поговорить с тобой.

— Хорошо. Задавай свои вопросы, — недовольно вздыхает, но все же соглашается.

— Кто такой Ткач? — задаю самый интересующий вопрос.

— Владеет заводом, я хотел купить его, но мы не договорились, — скупо выдает информацию.

— А более развернуто?

— Спроси конкретнее, Алис, что тебя интересует, — он понимает, к чему я веду, но дает мне право вести диалог.

— Это он тебя подставил? Федулов кивает.

— Не своими руками. Свои он марать не будет, — Паша недобро скалится, я чувствую, как его рука сжимается на плече.

— А почему тогда я следила за Мишуровым?"

"Он берет мое лицо в свои руки, смотря прямо в глаза. Сейчас они черные и настолько глубокие, что утонуть можно за одну секунду. И шансов выбраться уже не будет. Хотя я давно утонула в нем.

— Я никогда бы тебя не отправил к Ткачу, он нелюдь. Мне поступила информация, что Мишуров тоже хочет купить этот завод, и они даже подписали контракт.

Я думал подобраться к Ткачу через Львовича.

Но ошибся, Мишуров ни при чем. Никаких договоренностей у них не было и нет.

— А кто тебя проинформировал? — беру его за руку, нежно поглаживая костяшки его пальцев.

Чувствую, как сильно он напряжен. Разговор не из приятных.

— Игнатик, — с ядом выплевывает имя Минаева, — мы давно знакомы.

— О, это я теперь в курсе, — ревность снова появляется на горизонте.

— Все это было до тебя.