Недотрога для плейбоя

Качнешься вперед – уткнешься носом во вкусно пахнущую шею, сделаешь шажок назад – впечатаешь тело в горячие тяжелые ладони, обнимающие сзади. Так что я просто замерла неподвижным истуканом.

–Крис, я же просто тебя обнимаю, ничего больше не делаю, – шепнул он. – Ну расслабься, а?

Интонация и слова были иронично-насмешливыми, как всегда у Кирилла. Вот только тон голоса не соответствовал – был непривычно низким и хриплым.

– Я не могу, – тихо призналась я, – с тобой фиг расслабишься.

– Почему?

Я не собиралась этого говорить, но то ли горячее дыхание, опаляющее висок, к этому располагало, то ли дурманящая близость чужого тела, то ли то, что мы будто спрятались ото всех за этим ливнем…

В общем я вдруг ляпнула то, что думала на самом деле:

– Потому что, Царев, ты весь такой…ну…как будто идеальный, понимаешь?

– Я?!

Я кожей почувствовала его искреннее изумление, он даже отстранился немного, чтобы заглянуть мне в лицо:

– Ты серьезно, Мышонок? И в каком это месте я идеальный?

– Во всех, блин, – пробурчала я, смущенно отводя взгляд.

Вот лучше бы молчала! Но если уж начала, надо договорить…

– Ты красивый, умный, популярный, у тебя ни с чем нет проблем, тебя все любят, ты в любом месте, даже на нашей даче, чувствуешь себя как король.

И ведешь себя так же! Любой девушке, если она не идеальная инстакрасотка, рядом с тобой неуютно.

– И что, тебе со мной тоже неуютно? Все время? – тон у Кирилла был холодным, неприятным, можно было бы даже подумать, что он обиделся. Но только на что? Я ведь ничего плохого не сказала, даже наоборот.

– Крис, – он слегка тряхнул меня, заставляя отвечать.

И я уже раскрыла рот, чтобы сказать «Да, всегда!», но потом вдруг вспомнила, как застряла в окне туалета спортивного клуба, а Кирилл, беззлобно ворча, меня оттуда вытаскивал. Мы тогда были будто два взломщика и неуютно нам вместе не было. Скорее было весело. Потом вспомнила, как мы мчались по дороге и подпевали песне «Sundara Karma» и как было странно-щекотно и очень приятно внутри. Ну а когда целовались до одури в Маринкиной квартире, вообще никакой неловкости не было. Только горячее ласковое желание. Неловкость пришла уже утром…

– Нет, не всегда, – вынуждена была признать я.

Кирилл снова притянул меня ближе к себе и целомудренно коснулся губами виска.

– Хорошо.

Мы замолчали. На какое-то время во всем мире из звуков остались только невнятный лепет дождя и наше дыхание.

– Зря ты так думаешь, Крис, – вдруг глухо сказал он. – Нихрена я не хороший, только и умею, что впечатление производить…

– Я и не говорила, что ты хороший, – эхом отозвалась я, – под идеальностью я имела в виду твой внешний образ.