Неидеальные. Откровения о любви (СИ)
— Сколько ему? — Ты знаешь. — Точно скажи, — Дима повернулся и припечатал взглядом, — до дня. — Два года три месяца и пять дней. Доволен? — Знала, что беременна, когда последний раз виделись? — Нет, — ответила поспешно. Слишком. — Не смей мне лгать! — ударил по рулю. Я вздрогнула, но не отвернулась: он не смеет мне что- то предъявлять! — Что тебе нужно?! — разозлилась я. — Три года прошло. У меня своя жизнь! — Это и мой сын, — напомнил бескомпромиссно. — Ну зачем он тебе? Ты женат! У вас ведь тоже родился ребенок! Расти его, а ко мне не лезь! Схватилась за ручку двери, хотела выйти из машины, но Дима не дал. — Это мой сын и ты тоже моя. — Я никогда, слышишь, никогда больше не буду твоей любовницей! — бросила в жесткое лицо. — Будешь моей. Я так сказал. Подписка, график через день
Меня будить не стала. Такая маленькая и настолько эмпатичная. С ребенком мне повезло, самый что ни на есть подарочный.
Дверь была неплотно прикрыта — до меня донеслось веселое визжание и тихий смех. Мужской.
— Что… — проговорила и спешно вышла в гостиную. Увиденное обескуражило. Посреди комнаты стоял большой красивый кукольный дом. Катя забегала, смотрела в окошко и, заливаясь смехом, кричала коронное «ку-ку». А ловил ее на выходе… Дима. Щекотал, улыбался, догонял.
— Что здесь происходит? — спросила ошеломленно. Меня за этой кутерьмой не услышали. — Что ты здесь делаешь?! — крикнула я.
Дима замер, глядя исподлобья. Я поймала в зеркале свое отражение: растянутая футболка, старые шорты, растрепанный пучок. Да плевать!
— Мамя! Мамя! Мне дядя Дима игуску подалил, — показала интерактивного щенка. Погладила, и он начал лаять, за ушком почесала — задвигал головой. Катя от радости подпрыгивала. — И домик, смоти!
Я улыбнулась дочери и погладила по мягким волосам, когда прижалась к моим ногам, а в Небесного послала уничтожающий взгляд. Что он себе позволяет?! Что устроил вообще?! Зачем ребенка втягивает!
Дима проигнорировал мое недовольство и посмотрел на мою дочь, улыбаясь одними глазами.
— Ален, проснулась, — мама в переднике застыла в дверях и лицо такое… Поняла, что вот это все мне не нравится. — А мы будить тебя не хотели. Я вот, пельмени поставила, — и на Диму взглянула. — Домашние, я сама лепила. Вы с нами поужинаете?
— Он не любит пельмени, — с нажимом вставила я.
— Нелли Владимировна, я очень люблю пельмени. Очень.
Я покачала головой и взяла на руки дочку.
— Пойдем, посмотрим, как у нас там дела.
Унесла ее в ванную: попка чистая, температура уже не такая высокая, настроение хорошее.
— Животик не болит? — на всякий случай посадила на горшок.
— Неа. Не бо-бо. Хосю игать с дядей.
— Малышка моя, дядя уже уходит.
— А он пидет исё?
Я про себя трижды послала Небесного в самый ад. Ну что мне говорить? Как объяснить ребенку, что это никто и к нам не имеет никакого отношения?! Дети быстро привыкали и привязывались, особенно если внимательно и по-доброму к ним.
— Катюш, дядя, как дед Мороз. Он раз в год приходит.
Она задумалась и, не надевая трусики, выбежала из туалета. Через секунду услышала:
— Дима, Дима, а ты дет Молос? Павда?!
— Я?!
Вышла за ней и увидела легкую тень растерянности на его лице. Непривычно, обычно там только непоколебимая уверенность в себе.
— Ну… Да, вроде того.
— А пидешь к нам на пазник? Когда елоська будет?
Небесный поднял голову и на меня посмотрел. Я покачала головой. Не нужно давать ребенку ложных надежд.
— Конечно, приду.
Мерзавец! На зло делает!
— Идите! — услышала маму. — У меня все на столе!
Катюша сама взяла Диму за руку и повела на кухню. Мне ничего не оставалось, как пойти следом.
Похожие книги
Мысленным взором
Развод. Ищу женщину с ребенком
Любимая игрушка Барона
Бывшие. Вспомнить всё... (СИ)
Анатомия измены (СИ)
