Неидеальные. Откровения о любви (СИ)
— Сколько ему? — Ты знаешь. — Точно скажи, — Дима повернулся и припечатал взглядом, — до дня. — Два года три месяца и пять дней. Доволен? — Знала, что беременна, когда последний раз виделись? — Нет, — ответила поспешно. Слишком. — Не смей мне лгать! — ударил по рулю. Я вздрогнула, но не отвернулась: он не смеет мне что- то предъявлять! — Что тебе нужно?! — разозлилась я. — Три года прошло. У меня своя жизнь! — Это и мой сын, — напомнил бескомпромиссно. — Ну зачем он тебе? Ты женат! У вас ведь тоже родился ребенок! Расти его, а ко мне не лезь! Схватилась за ручку двери, хотела выйти из машины, но Дима не дал. — Это мой сын и ты тоже моя. — Я никогда, слышишь, никогда больше не буду твоей любовницей! — бросила в жесткое лицо. — Будешь моей. Я так сказал. Подписка, график через день
— Это не обсуждается, — шепнул и поцеловал меня в макушку, шумно вдохнув аромат волос. — Вот мой номер, — оставил черную визитку с именем и телефоном на обратной стороне. — В любое время звони. Особенно если передумаешь. Я буду ждать.
Ярослав ушел так же неожиданно, как явился. Я не успела возразить и вернуть рюкзак. Только стояла, ошарашенно рассматривая деньги. Много денег.
Вчера мне позвонили из банка, сказали, что на мое имя открыт счет, дали доступ к интернет-банкингу. Я не открывала конверт, переданный Небесным, не разбиралась с его прощальными подарками. Взяла-то только, чтобы отпустил, ушел, не заметил, что убивает меня каждым словом. Мне на телефон пришло сообщение о состоянии счета — там была огромная сумма. Для меня просто космическая. Десять миллионов и машина. Возможно, по его мерке это немного, но для меня внушительная щедрость. Я не думала, как распорядиться этими деньгами. Передо мной стоял вопрос посерьезнее…
Глава 24
Алена
Я даже в мыслях и снах к тебе не прикасаюсь
От безответной любви падением спасаюсь…
Я не знала точно, что нужно взять, но собрала небольшую спортивную сумку с набором пеленок, прокладок и личными вещами. Маме ничего не сказала — она и так смотрела на меня с беспокойством, поговорить пыталась, расспросить, но я молчала. Это только моя проблема и решить ее должна тоже я!
Из каждого утюга кричали, что мужчина должен знать. Это его право. Только именно женщина вынашивает, дарит жизнь и заботиться. Мать не уйдет и не бросит. Она не скажет, что устала, что рутина заела, а еще вечные крики, сопли, бессонные ночи. Потому что по-другому представляла семейную жизнь, брак, детей. Это только мужчинам позволено, а если еще и алименты вовремя платит, то практически идеал, такого оторвут с руками и ногами. Поэтому решать буду сама! Это моя ответственность. Только моя.
— Мичуринский проспект? — уточнил водитель такси.
— Да… то есть нет. Малый Харитоньевский 10. Можно ведь изменить маршрут?
Водитель посмотрел на меня в зеркало заднего вида и кивнул. Я не знала, зачем еду туда, что увидеть хочу. Одно в голове было: сегодня ОН женится.
Я попросила высадить меня за несколько домов от Грибоедовского загса. Шла ведомая странным чувством болезненного страдания. Голубое здание с колоннами у входа и вензелями на фасаде, рядом свадебные кортежи, нарядные гости, счастливые брачующиеся. Мне просто хотелось посмотреть и увидеть, как это. Поверить, что так бывает. У кого-то бывает. Не у меня.
К загсу как раз подъехал роскошный белый майбах, без пошлых лент и свадебных колец на крыше: дорого и шикарно. Сердце сжалось в горьком предчувствии…
Дверь распахнулась, и я увидела до боли знакомый силуэт. Черный смокинг, белоснежная рубашка и такая же розочка в нагрудном кармане.