Нелюбимая

Незнакомка окинула помещение не совсем радостным взглядом, затем плавной походкой подошла к кофейному автомату, но, видимо, не разобравшись как он работает, просто села за свободный столик.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Наши взгляды неожиданно встретились. Всё внутри от странного предчувствия сжалось, я тут же отложила вилку в сторону. Женщина смотрела на меня так, будто оценивала и прекрасно знала, кто я такая.

Зрительный контакт продлился до неприличия долго и, обычно, в такие моменты кто-то уже должен подойти и начать разговор первым. Но у меня совершенно не возникло подобного желания. Я внутренне ощущала, что от этой женщины лучше держаться подальше. Несмотря на всю свою очевидную красоту и уверенность в себе, незримые волны враждебности всё равно исходили от нее и чётко достигали пределов моего личного пространства.

Может, эта женщина чего-то ожидала от меня, но я не оправдала ее надежд? Не знаю. Незнакомка встала из-за столика и куда-то ушла. Аппетита у меня и до этого не было, а сейчас окончательно пропал. Отправив недоеденный салат в утиль, я всё-таки осушила стакан с соком и поспешила вернуться на свой этаж, чтобы не заставлять доктора искать меня.

К Герману в палату я попала практически сразу же, поэтому мысли о незнакомой женщине мгновенно выветрились из головы. Муж лежал в кровати и смотрел в окно, когда я появилась на пороге. Хотелось броситься в родные тёплые объятия, зарыться в них и больше никуда не уходить, но пришлось сдержаться. Герман повернул голову в мою сторону и слабо улыбнулся. Бледный и бесконечно уставший, но такой любимый. Горько и больно было даже на секунду подумать о том, что Герман мог погибнуть. Я бы этого просто не перенесла.

— Привет, — тихо проговорил он и тут же нахмурился, вероятно из-за боли в плече.

Я ничего не ответила. Просто подошла ближе, продолжая впитывать, как будто заново узнавать, изучать Германа, его внешность, особенность взгляда и мимолетной улыбки. Присела на самый краешек кровати, боясь, что могу нарушить хрупкий покой и причинить боль. А затем, наверное, секунду спустя по моим щекам скользнули слёзы.

Еще минуту назад я даже не думала о том, чтобы плакать. Но стоило увидеть Германа, убедиться в том, что с ним всё в порядке, как облегчение болезненной волной тут же окутало меня. Я просто была вымотана как физически, так и психологически. Слишком много всего случилось, и я боялась не справиться, боялась дать слабину в самый не подходящий момент.

— Не нужно, — тихо проговорил Герман и взял меня за руку. Его ладонь была прохладной, а хватка совсем слабой.

— Прости, — я попыталась успокоиться. — Просто очень устала.