Нелюбимая

Я послушно подошла и села прямо на колени мужу. Он убрал назад мои распущенные волосы и оставил краткий, но такой восхитительно-обжигающий поцелуй на шее. Всё внутри меня задрожало, вспыхнуло. Я еще немного боялась такой вот своей реакции на прикосновения и поцелуи Германа. Они мне нравились, даже очень, но, похоже, что у меня, что у моего мужа с доверием всё же существуют некоторые проблемы. Это странное чувство трудно контролировать. Просто навязчивая мысль, что тоненьким голоском в голове пищит, мол, этот человек способен на многое и нет гарантий, что в следующую секунду он тебя в чем-то резко не заподозрит, не обвинит.

По-дурацки всё это как-то звучит, учитывая, что я решительно хочу уберечь, вернее, построить семью с Германом. Наверное, просто во мне сидела обычная обида на всё то, что с нами произошло ранее. Но вроде бы она не хроническая и есть все шансы от нее избавиться, особенно, если Герман меня сейчас поддержит.

— От тебя пахнет шоколадом, — промурлыкал он, уткнувшись носом мне в ключицу. Еще бы! Я теперь без шоколада никак не могу. Так ведь и растолстеть можно. — Беременность тебя преобразила, — Герман заглянул мне в глаза, а у самого-то белки красные от вечной работы за компьютером.

— Тебе бы капли какие-нибудь купить, чтобы глаза не выглядели такими воспалённым, — тихо проговорила я, будто боясь спугнуть тишину и запустила пальцы в густые мягкие волосы Германа.

— Не помогает ни черта, — он прикрыл глаза, наслаждаясь моим осторожным массажем. — Скоро уже на очки перейду, — Герман приглушенно вздохнул и медленно открыл глаза. Теперь его взгляд был туманным и сонливым, но всё таким же внимательным.

— Так что насчет моей затеи? — немного помолчав, спросила я, опуская руки на напряженные плечи Германа, стянутые тканью бледно-зеленой рубашки.

— Она мне нравится, — муж нежно провел пальцами вдоль позвоночника. Мы вроде бы как серьезный вопрос сейчас обсуждаем, а у меня по венам будто серебристые звездочки пульсируют. И во рту вдруг пересохло, да еще и сердце так больно-приятно в груди щемится. — Ты правильное решение приняла, и я не вижу причин не поддержать его, — мягко произнес Герман и коснулся кончиками пальцев моих родинок на шее.

Вообще он мои эти родинки даже закрытыми глазами нащупать может, будто это у него уже давно стало на уровне какого-то приобретенного инстинкта. Даже я так точно не могу их найти, а Герман… Вообще он человек странный и своеобразный."

"— Спасибо, — я обняла его за шею и прижалась щекой к груди. — Мне очень приятно… И вообще я ценю твою поддержку, — говорить получалось только сбивчиво и уж как-то быстро, будто бы я оправдывалась.

Герман только крепче прижал меня к себе и тихонько засмеялся.