Нелюбимая

Евгения перечисляла различные блюда, я записывала в блокнот лишь те, которые мне нравились больше всего и казались наиболее подходящими. Потом мы составили достаточно длинный список всех продуктов, которые понадобятся для приготовления. Насчет ёлки, Герман позаботился заранее и нам буквально тридцать первого утром должны ее привести. К тому моменту, муж должен уже приехать домой.

После обсуждения всех организационных моментов, мне позвонил Герман. Пришлось приложить максимум усилий, чтобы придать голосу былое спокойствие и беззаботность. Я не хотела ничего говорить мужу, чтобы он не нервничал, не начал снова злиться и в порыве этой болезненной злости не наломал дров.

— Привет, любимая, — даже сквозь мобильник я ощущала, что Герман улыбается.

— Привет. Как ты? Как рабочая поездка? Хорошо добрались?

— Да, всё отлично. Уже успел посетить несколько объектов и урегулировать некоторые проблемы. А как ты? Как самочувствие? Как наша дочь?

— Мы обе в полнейшем порядке, — всякий раз, когда Герман так нежно, но с долей серьезности произносил слово «дочь», что-то теплое и бесконечно нежное расплывалось у меня в груди.

— Шоколада больше не хочется? — по-доброму смеется.

— Честно? Кажется, я его уже немного переела, а вот мандарины, — я кинула быстрый взгляд на хрустальное блюдо, на котором красовались красивые кругленькие мандаринчики. Это блюдо я недавно перенесла на журнальный столик в гостиную. Сначала в нем шоколадки всякие лежали и батончики, теперь вот мандарины. — От них теперь будет трудно отказаться.

— Гляди, чтобы аллергия не началась. Всё нужно есть в меру, — этот учительский тон не совсем нравился мне. Понимаю, что Герман переживает, но порой он разговаривает со мной как с ребенком, а не со своей женой.

— Знаю-знаю, — бормочу.

На несколько секунд виснет пауза и отчего-то навязчиво кажется, что Герман уже всё знает. И вроде бы ничего плохого я не сделала, а чувство вины почему-то жжет. То ли это я такая странная, то ли Герман меня так вымуштровал.

— Всё хорошо? — интересуется он.

— Да-да, конечно, — торопливо ответила я.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — этот вопрос прозвучал таким странным тоном, что совсем непонятно: Герману что-то известно или нет.

— Нет, — не знаю, почему я честно не призналась. Сама себе удивляюсь. — Всё по-старому, жду тебя. Уже скучаю.

— Я тоже скучаю, Ариш, — нежно проговорил Герман. — Мне уже пора собираться. Люблю тебя.

— И я тебя.

Завершив звонок, я решительно поднялась в спальню и открыла ноутбук. Саша прислал мне еще с десяток сообщений, но я, стараясь их не читать, нашла опцию, с помощью которой можно заблокировать ненужного пользователя и смело выбрала ее.