Нелюбимая

 — А чем ты занята?

— К нам с отцом гости приехали, сама понимаешь. Нужно проследить, чтобы на столе всё было накрыто, да и в целом, создать хорошую атмосферу уюта, — быстро проговорила мама и начала рассказывать про какие-то рецепты блюд и сколько нынче в супермаркетах стоит красная рыба и достойное шаманское.

— Мам, я, наверное, с Германом разведусь, — выпалила я, тем самым прерывая ее бесконечную и бестолковую речь про фарфоровые тарталетки.

— Что?! — мама даже вскрикнула, из-за чего мне пришлось на секунду отнять от уха телефон, чтобы не оглохнуть. — Арина, что это еще за новости? Какой развод? У вас же скоро ребенок родится.

— Мам, мне с Германом трудно. Я не справляюсь.

— То есть раньше справлялась, а теперь нет? Арина, твой муж очень влиятельный человек и с таким нельзя ссориться. Ну немного повздорили, так что же теперь, сразу нужно разводиться? Знаешь, с таким подходом к жизни, ты ничего не сможешь добиться. Хочешь, чтобы тебя потом за глаза все обсуждали, и никакой мужчина не захотел взять в жёны? Дочка, ты уже давно немаленький ребенок. Какие-то твои капризы Герман допускал, но ты-то должна иметь определенные рамки, границы дозволенного.

— Лучше уж я буду жить одна, чем вот так, — вставила я.

— И опозорить семью?!

Ах да! Как я могла забыть о том, что честь семьи и то, что скажут люди, всегда у мамы стояло в приоритете. Только вот сейчас это неприятно кололо, я бы сказала, даже жгло.

— Нет, не хочу я никого позорить.

— Арина, твоя сестра вон с какой трагедией справилась, а ты здесь устраиваешь драму из нечего. Герман тебя бьет?

— Нет.

— Голодом морит?

— Нет.

— Ребёнка хочет?

— Хочет.

— Вот тогда живи, радуйся и не жалуйся. Таких мужчин, как твой Герман в два счёта женщины хватают и никуда от себя больше не отпускают.

— Мама, я хотела приехать домой на некоторое время.

— Нет. Приедешь, потом назад не захочешь возвращаться и ваш брак окончательно рухнет. Это твоя жизнь, Арина, нужно научиться не искать лёгких путей.

Философская речь матери заставила меня тихо заплакать, но не от умиления, а от чувства собственной ненужности и отчужденности самых родных мне людей.

— Хорошо, — кое-как справившись с эмоциями, ответила я. — Учту твоё напутствие, мама, — звонок был завершен, а на душе как предполагалось вначале, легче совсем не стало.

Последующие несколько дней мало отличались от предыдущих. Еще и погода за окном окончательно ухудшилась. Шёл сильный снег, потом резко начался дождь, превратив дороги в некое серое месиво.

Я старалась держаться бодро, потому что не хотела навредить своей дочери. Никто, кроме меня не позаботиться о ней лучше. Преодолевая абсолютное нежелание есть, я завтракала, обедала и ужинала. Если бы не мое положение, я бы вряд ли даже нос высунула из комнаты.