Нелюбимая

Но несмотря на всё это, я ни минуты не прекращала думать о своем муже. Но самое странное и, пожалуй, непредсказуемое было то, что я начала по нему сильно скучать.

Днём эта тоска еще не так сильно ощутима. Настя разбавляет мое одиночество, и я непроизвольно как бы переключаюсь со своего внутреннего состояния на окружающий меня мир. Мы много разговаривали. Настя с интересом рассматривала мои работы, она расспрашивала меня про детство, сама рассказывала всякие истории. Но позже, когда на город опускается ночь и я остаюсь одна в своей комнате, мне становится очень тяжело на душе. Кровать кажется какой-то немыслимо большой для меня одной, сразу хочется прижаться к Герману и снова ощутить аромат сигар, которым уже пропиталась его тёплая кожа.

Не то что бы я простила своему мужу все его выпады и выходки, просто то, что он там, а я — здесь, по ночам казалось мне настоящей глупостью. В тот день, когда мы ссорились, я действительно была готова уйти, просто развернуться и уйти, даже вещей никаких не брать с собой, но теперь, когда эмоции немного утихли, прежней решительности к побегу я в себе уже не нашла.

Наверное, это и есть та любовь, вернее, одна из ее граней, которая пробивается даже через боль. По нормальному стоило бы забрать вещи, тихонько уйти, а затем подать на развод. Так сказать, не сошлись характерами. Боже, как же меня бесит эта бездушная, сухая формулировка! Но в определённой степени именно она нам и подходит. Что-то вроде, когда вся душа вытрушена, тебя знобит, но подавать виду, что всё откровенно плохо, не хочется. Вот тогда-то это «не сошлись характером» и приходит на помощь. Безликое, а главное безболезненное словосочетание, к которому люди даже не придерутся и непременно сразу же переведут тему разговора в другое русло."

"Но я продолжала лежать в своей кровати, даже не допуская мысли о том, чтобы уйти. Может, со мной что-то не так и меня тянет к мазохизму? Но искать лёгкого пути я категорически не хотела. Проще всего взять и убежать от ответственности, от проблем. А дальше что? Так же уходить, как только начнет назревать новый конфликт? Это несерьезно и неправильно. У ребёнка должна быть полноценная семья и дать ему это могут только родители.

Осознавая всё это, я начала лучше понимать, почему именно скучаю по Герману. Здесь таились не только личные причины, но и вполне объективные. Когда всё это немного расставилось по своим местам, мне стало даже как-то легче. Не то что бы прям совсем, но существенно.

Сон выдался какой-то немного неспокойный, поэтому уже ранним утром я была на ногах. Настя еще спала, и я не собиралась ее будить. Человек и так пренебрёг своим личным временем и приехал сюда ради меня, нужно же ведь иметь совесть. Пусть отдохнет.