Нелюбимая

— Мы не хотели тебе говорить, чтобы ты не волновалась.

— Не волновалась?! — меня передёрнуло. — Это шутка такая?! Где моя дочь?! Кто это сделал?! Почему допустили такое?! — я закричала как ненормальная, давясь слезами и всхлипами.

— Тише-тише, — Герман попытался обхватить меня руками, но я не далась.

Меня, будто кипятком окатили и создалось такое впечатление, словно вся Вселенная была против того, чтобы я чувствовала себя счастливой. Хотелось драть на себе волосы и проклинать за то, что я даже собственного ребенка уберечь не смогла.

— Прошу, успокойся, — Герман всё-таки заключил меня в кольцо своих рук, и кто-то внезапно вколол мне что-то в плечо.

Реальность почти сразу поплыла, но уже не от слёз, а от успокоительного, что быстро побежало по моим венам.



23.

Когда я пришла в себя, то обнаружила, что лежу в палате. Снова видеть этот белоснежный потолок и стены светло-персикового цвета было просто невыносимо, тошно. Голова гудела, а в теле царила такая неприятная и отравляющая слабость, что создавалось впечатление, будто я вообще не живу, даже не существую. Во рту сухо и, кажется, губы сильно потрескались. Я приподнялась на локтях и увидела мать. Она сидела на стуле рядом с моей кроватью и, судя по всему, дремала.

— Мам? — тихо позвала я ее и голос мой прозвучал хрипловато, будто до этого мне пришлось выкурить целую пачку сигарет. Глупость какая-то! Я ведь никогда в жизни не курила.

— Солнышко, — сонно отозвалась мама, протерев глаза. — Ты уже проснулась?

— Мама, — мой голос сорвался. Я спрятала лицо в руках и заплакала.

— Не надо, моя хорошая. Всё обязательно образуется, — мать подсела ближе и обняла меня.

— За что мне это? — сквозь всхлипы спрашивала я саму себя. — Почему именно я?

— Пожалуйста, не плачь. Арина, девочка моя, — мама поцеловала меня в макушку и обняла еще крепче.

Это был первый раз, когда она проявила ко мне такую неприкрытую нежность и заботу. Я чувствовала себя странно и совершенно разбито. Меня сломали. Просто сломали пополам, как сухую ветку и бросили в костёр.

— Что происходит? Почему всё так ужасно? — я еще что-то говорила, но что именно, не помню."

"— Арина, тебе вкололи успокоительное, — проговорила мама, заглянув в мои заплаканные глаза. — Сейчас уже вечер. Герман и полиция делают всё, чтобы узнать, кто украл нашу Вику. Известно только то, что пропала еще и медсестра. А раз так, то тот, кто всё это совершил знал, что наша девочка болеет. Может, они работали вместе с этой медсестрой, а, возможно, и ее тоже похитили.

— Кому понадобился мой ребенок? Это всего лишь ребенок! Он ведь никому ничего плохого не сделал! — я просто рыдала и захлёбывалась слезами, жмурясь от саднящей боли в горле.