Нелюбовь

Ну почему я такая слабачка?

– Чего тебе, рыжая? – отзывается он спустя несколько секунд; слышу, что улыбается. Только сейчас замечаю, что в салоне радио играет негромко, до этого я вообще никаких посторонних звуков не слышала. А еще дождь очень сильно льет, прямо шумит громко, по стеклам водопадом стекает, защита от посторонних глаз получше тонировки.

– Леш, прости меня, пожалуйста. – Главное – от своей никчемности не расплакаться сейчас. Внезапно становится холодно, мурашки бегут по спине и рукам, ежусь, дрожу. Сарафан мокрый и ледяной на талии тряпкой свисает, от этого еще холоднее становится.

– Ты за что извиняешься? – Слышу в его голосе недоумение, а потом тихий смешок. – За то, что под колеса мне прыгнула? Или что не можешь свою задницу на диван дома усадить и не выпускать ее на улицу, потому что каждый раз она на себя какие-то приключения собирает?

– Ладно, за это тоже. – Веселье Леши дарит и мне немного облегчения. Решаюсь подняться и таки заглянуть в глаза. Прикрываю грудь руками, как будто порядочная, и отрываюсь от Леши, хотя вообще не хочется: он горячий, как солнышко, а мне холодно, как зимой.

– Но в первую очередь? – Опять усмехается. – Нет, погоди, не отвечай, – вдруг говорит он, а потом тянется рукой на третий ряд сидений и через несколько секунд вытаскивает оттуда плед. Боже! Я в раю! Укрывает мне плечи, кутает меня, а потом ссаживает с колен и, совершенно ничего не стесняясь, стягивает презерватив и одевается. Мамочки… я краснею так сильно, словно не мы десять минут назад вытворяли тут такое, что даже вспоминать нужно только с сигаретой в зубах и бутылкой воды наготове. Руки до сих пор дрожат. Леша натягивает шорты, мокрую футболку, поворачивается ко мне лицом и говорит: – Вот теперь продолжай.

– Я… боже… – Укутываюсь в плед сильнее, как будто в нем мое спасение или хотя бы капелька храбрости. – Прости меня, пожалуйста, за мое поведение. Я веду себя как легкодоступная девица, как шлюха, или как еще сказать простыми словами. Мне очень стыдно, но это как-то на эмоциях случилось, я просто… В общем, я хочу сказать, что я…

– Дура, Рапунцель. Дура ты, а не шлюха. Это ты должна хотеть сказать.

– Я не дура. – Хмурюсь. Что за наглость вообще?!

– И не шлюха.

– Но я же…

– Ты же что? Встала у стены на улице и впускаешь всех желающих? – Я еще никогда не видела, чтобы он так злился. Он обычно сдержанный, спокойный, а сейчас прям рычит на меня, точно как тогда, когда я чуть под машину его не попала. – Я не пойму, рыжая, откуда желание себя унизить? Я лично не из тех мужиков, кто унижает девушек. Секс – это прекрасно. Я больше секса только пожрать люблю. И то не факт, что больше. Когда им заниматься, если не в молодости?

– Тебе тридцать шесть. Почти семь.