Нелюбовь

И я рядом постоянно быть не мог, да и с какой стати-то?

План с признанием во влюбленности отваливается на неопределенный срок, потому что шокировать Дашу еще и этим очень нелогично. Плюс ко всему она может сказать, что ей это неинтересно, а я пока не готов, чтобы она уходила. По-человечески хочу помочь ей пережить все произошедшее дерьмо."

"Ночь так и не сплю, дремлю минут по двадцать, потом просыпаюсь снова. Под утро аккуратно перекладываю Рапунцель на подушку и иду на кухню, ищу лекарства, которые медсестра в «Скорой» вручила, пью, надеясь, что боль хоть немного спадет.

Это реально больно. Рваная рана на все предплечье – дерьмо полное, честно признаться. Еще и на правой руке. Чувствую себя инвалидом. Левой вообще неудобно ничего делать, а правой банально не получается. Мышца разорвана, напрячь не выходит, чтобы даже кружку с водой поднять. А когда пытаюсь – вспышка боли ослепляет. Влип, блин.

Часов в семь утра, когда я готов стены крушить от постоянного ноющего ощущения в руке, ко мне на кухню заходит Дашка. Глаза сонные трет, Вольта на пол опускает, растрепанная, смешная.

– Доброе утро, рыжик.

– Привет, – говорит она тихо и подходит ближе.

Даже когда я сижу, а она стоит, мы почти одного роста. Если сяду ровно и вытянусь – могу запросто достать до ее губ. Забавно выходит. Вроде и Дашка не полторашка, но рядом с моими почти двумя все равно мелкая. – Спасибо, Леш. – Она наклоняется и совершенно неожиданно целует меня в нос. Я даже зависаю на пару секунд. Она такого никогда не делала. Да никто не делал! Это, оказывается, немного неловко. Совсем чуть-чуть.

– Выспалась? – говорю я и машинально ее одной рукой обнимаю и к себе притягиваю. А рыжая тут же мою голову обхватывает и прижимает к себе крепко.

Так и стоим. Молча. Она явно о чем-то плохом думает. А я о том, что сижу тут на своей кухне и вообще-то люблю ее.

– Да, спасибо, что не оставил, – говорит она после минуты тишины, так и не отходя от меня. Наклоняю голову и утыкаюсь носом где-то между грудей Даши. Только сейчас заметил, что она в моей футболке, хотя вчера вечером собственноручно ей ее вручил, чтобы переоделась. Ей идет. Вообще такой домашний вид, еще и в моей квартире, рождает в голове грустные картинки. Грустные, потому что когда-то у меня все это уже было.

И ничем хорошим не кончилось.

А еще в последнее время, глядя на Дашу, на ее отца, на их отношения и все остальное, я начинаю снова очень сильно загоняться по поводу дочери. Я старательно пытался отпустить ситуацию все эти годы, хотя каждый день думал о Полине, но сейчас отпустить не получается. А если с ней что-то случится? А папы не будет рядом. А если у нее уже давно есть кто-то, кого она называет своим отцом? Это в сто раз хуже. Я очень сильно проебался, когда позволил бывшей выиграть.