Ненавистная жена

А сейчас она их трескает, будь здоров!.. Эй, Марин, ты куда?!

Но я уже одеваюсь, доставая из шкафа пуховик и шапку. Кладу в сумку телефон, вешаю ее на плечо и выключаю компьютер.

— Максим, я, наверное, не приду сегодня. Мне нужно в аптеку.

— А…

— Срочно! Нет, не говори ничего ребятам. Просто ушла! Скажи, что забыла закрыть дома дверь…

***Но я ничего не забыла. В том числе и своего прошлого.

Ну вот, это случилось. Я беременна. Все три высокоточных теста, купленных в аптеке, показывают, что уровень гормонов в моем организме изменился, и виной этому моя изменившаяся личная жизнь. Новость еще не успела осесть в сознании, а паника уже подступает к ногам, вползает под кожу знакомым холодком и ледяными щупальцами оплетает тело. Затапливает собой каждую клеточку, с новой секундой сильнее сдавливая дыхание.

Мне дурно, плохо и тревожно одной в тишине пустого дома. Живот сжимают тиски страха, и я, откинувшись на стену, прислоняюсь затылком к холодному кафелю. Только тот, кто однажды потерял ребенка, сможет понять этот страх. Потому что объяснить его силу — невозможно."

"Думала ли я, что наши ночи с Борзовым закончатся беременность?.. Нет, не думала. Я запрещала себе думать, потому что за этой мыслью приходили следующие: а вдруг я больше не способна выносить ребенка? А вдруг переживу это снова?

Что, если дело во мне, и я обречена терять?

Мне нужна помощь. Прямо сейчас. Пока не вернулась депрессия, из которой я себя едва достала, а с ней и память о пережитом ужасе и боли.

Выдохнув, я подхожу к раковине, открываю кран и подставляю лицо прохладным струям воды. Плескаю в лицо снова и снова, смывая макияж, делая глотки и тщетно пытаясь успокоиться. Потеряв линзу, убираю вторую и надолго прикладываю к лицу полотенце, замерев так на несколько минут.

В таком состоянии о работе не может быть и речи. Я выхожу из ванной комнаты, ощущая, что ком в желудке не прошел, а руки дрожат и духота никуда не исчезла. Вот только на этот раз меня душит не неизвестность, а знание, и не хочет отпускать. Мне надо выпить что-нибудь успокаивающее и лечь в кровать. Мне нужно взять себя в руки, но как это сделать, если в доме нет необходимых лекарств, а я не могу найти себе места? Я даже позвонить никому не могу — ни матери, ни отцу…

Господи, Борзов прав, у меня есть только он.

Я возвращаюсь в гостиную и достаю из сумки телефон. Впервые сама набираю номер Ярослава. Сжимаю сотовый в слепом ожидании услышать низкий, знакомый голос мужа… Но вместо него мне отвечают длинные гудки.

Пожалуйста.