Ненавистная жена

Много времени проводила на этом островке жизни, где могла быть собой, не для того, чтобы в итоге выглядеть беспомощной в глазах знакомых людей перед собственным мужем…

Я захожу в лифт и чувствую его присутствие позади себя. Оно буквально давит, когда двери закрываются, оставляя нас наедине друг с другом и с чувством, которое разъедает обоих. Он смотрит на меня в широкое зеркало на стене кабины, я это знаю, но все равно не могу поднять глаза.

Я не хочу его видеть.

— Это был мой монитор и мой рабочий кабинет. Ты все разрушил.

— Сама виновата, я предупреждал.

— Я тебя ненавижу, Борзов.

— Переживу.

— Отпусти меня.

— Нет.

— Почему?

— Считай, что я — твой чертов ангел.

Ангел? Скорее уж демон с раскинутыми темными крыла́ми. И не хочу, а качаю головой, сжав руки в кулаки.

— Их нет. Я больше не верю в ангелов.

— Тогдамнепридется верить в них за нас двоих.

Лифт открывается, и мы выходим на улицу — обернувшись, я протискиваюсь мимо мужа и толкаю дверь. Миновав двор, по привычке ступаю к белой машине, в которой привыкла возвращаться в свою новую клетку, но вдруг спотыкаюсь, остановленная жесткой рукой.

Господи, какой же Ярый сильный! Он в одно мгновение ловит мои плечи и разворачивает к себе лицом. Глядя в глаза с яростью, буквально заставляет себя разжать стиснутый рот:

— Издеваешься, или решила показать своему ублюдку-охраннику, что ни в грош меня не ставишь? Хочешь, чтобы я его убил на твоих глазах?

Я все еще огорчена происходящим, поэтому отвечаю растеряно:

— Нет, и не думала даже. Просто я не привыкла…

— Не привыкла она. Так привыкай, раз выпал случай! И в следующий раз помни, кто есть кто, а лучше — думай! Я тебе муж, а не шавка, чтобы за твоей охраной мести землю хвостом. Когда хочу, ты должна быть рядом, точка! Везде, где скажу.

— А когда не хочешь?

— А когда не хочу, — Борзов делает паузу, скользя взглядом по моим очкам и мешковатому платью, — лучше тебе не знать ответ.

Мы вновь смотрим друг на друга, продолжая жечь взглядами. Только в его взгляде ярость кипит, грозя обрушить любые преграды — в этом весь он, а в моем — тлеет под льдом. Но для меня она не менее горяча, она будто лава, что бурлит в душе. Как бы я хотела знать, чем насолила за свою короткую жизнь отцу, что он решил связать меня с этим человеком. Но, видимо, ответ так и останется тайной.

Борзову повезло, что я готова смириться со многим. Но не со всем… и растерянность исчезает из голоса, возвращая ему твердость.

— Не кричи на меня.

— Что?

— Что слышал! — отвечаю холодно, отступая от мужчины и обнимая себя руками. На улице начало октября, к вечеру заметно похолодало, но я не успела надеть кофту, оставив ее висеть на согнутом локте. — Я не глухая! Приехал он, муж дорогой, устроил погром. Да что ты себе позволяешь, Борзов? — хмурюсь, поднимая лицо.