Ненавистная жена

Ты тоже так думаешь?.. Так кого из них мне уважать больше — ту, что продаст себя дешевле или ту, что дороже, но все равно продаст?

— Не знаю… Точнее, даже знать не хочу! Это мерзко!

— Почему, если брать по согласию. Ты ведь все равно ничего не чувствуешь. Холодная, черствая кукла с деревянным сердцем. А она горячая. Посмотри на нее — хороша, стерва. Пожалуй, мне и самому интересно, как дорого эта красотка себя ценит.

Мне душно здесь, и я невольно перевожу дыхание, тщетно пытаясь освободить руку из железной хватки Борзова и вернуть голосу твердость.

— А мне — нет. Немедленно отпусти, я хочу уйти! — сжимаю пальцы в кулак, дергаю на себя, но все бесполезно.

— Не сейчас. Ты не ответила. Так за что мне ее уважать, если я могу купить ее время и тело, а она продаст?

— Извращенец!

— Думаешь? Никогда не замечал за собой. А секс за деньги — это не извращение, это бизнес и разрядка. Сделка, в которую вступают обоюдно.

Все это время жесткий взгляд Ярослава держит меня не слабее, чем его рука, и на секунду мне кажется, что он с трудом отрывает его от меня, возвращая к стриптизерше. Почти спокойно обещает, впрочем, так и не ослабив хватку:

— Так и быть, жена… если она мне откажет, я тебя отпущу. По-настоящему туда, куда ты так хочешь…

Он подзывает брюнетку к себе небрежным взмахом руки. Ждет, пока она подойдет, заполнив короткую паузу моим пульсом, что бьется под его пальцами, и созерцанием практически голого женского тела.

У меня его вид не вызывает ничего — вокруг все дымно и пошло. И никакой чувственностью не пахнет — лишь дешевой доступностью, такой же скукоженной в этот вечер в этом заведении, как темные соски незнакомки. Необласканные, заострившиеся в тугой хватке ремней в короткой близости от мужчины. И пусть девушка улыбается, от ее присутствия становится еще душнее, и хочется вырваться на воздух. Чтобы забыть о том ожидании, которое она принесла в глазах.

Наверняка и Борзов его тоже видит.

— Привет. Звал?

— Звал.

— Хочешь предложить вина? Или вместе покурим кальян? Я заметила, что ты сегодня скучаешь.

Похоже, эта шпилька полетела в меня, но я сейчас не способна отреагировать на подобные выпады. И уж тем более ответить.

— Нет, не хочу. Сядь! — Ярый кивком показывает стриптизерше на пол, а когда та садится у его ног, кладет руку на ее шею под хвост, и прямо произносит — негромко, но с определенным желанием:

— Удовлетвори меня.

Она поднимает на него глаза, однако не смущается. Под длинными накладными ресницами и ярким макияжем взгляд горит интересом к мужчине и… продолжению. Или я ничего не понимаю в женщинах.

— Я только танцую, Ярый, и позволяю себя трогать, и то не всем.

Я прямо чувствую, как на лице Борзова рисуется злая ухмылка.

— Меня не впечатлил твой танец, детка. А трогать себя ты будешь сама — если захочешь.