Непокорная для тирана (СИ)

И я поддаюсь её уловке, переплетаю наши пальцы. Во всяком случае, сейчас иду с ней, а вот позже, и не при свидетелях, можно продолжить воспитание.

— Я посажу тебя! — визжит за спиной свинья недобитая.

Пальцы Крис напрягаются. Меня продолжает удерживать и разворачивается к Славе.

— Ты ничего не сделаешь, — у куколки голос немного дрожит, она впивается ногтями в мою руку. Поддержки просит, уверенности. Поглаживаю большим пальцем тыльную сторону ладони, губами к виску прижимаюсь. Крис судорожно вдыхает полной грудью, голову выше вскидывает: — В противном случае я испорчу твою репутацию, Марков. Расскажу о тебе всё. Сначала твоей жене, а потом и всему Петербургу.

Высказавшись, малышка отворачивается и вновь меня тянет. Чертовски охрененная сейчас. Определенно какая-то совершенно новая личность проявилась. Мы проходим под гробовое молчание мимо гостей и хмурых хозяев. Знаю, что с Борей улажу позже вопрос. Мы слишком долго лет работаем вместе, чтобы испорченный праздник стал поводом для разрыва партнёрских отношений.

Как только в машине оказываемся, не даю пристегнуться, притягиваю к себе. Крис вскрикивает, ладонями упирается, искусанные красные губы распахивает возмущённо.

— Мы даже не отъехали никуда, — бурчит. Раскрасневшаяся, заведенная, страстная.

— Помолчи, куколка, — рыкнув, сминаю манящие губы. Отзывается моментом. Вздрагивает, вздыхает и сдаётся. Сама обнимает за шею.

— Саид! — отстраняется, как только мои пальцы к оголённому бедру прикасаются, заползая дальше, к желанной развилке. — Не здесь же!

— Не здесь, — соглашаюсь, оставляя ласковый поцелуй в уголке губ. Едва касаюсь, чувствуя, как судорожно втягивает воздух. — Ты смогла побороть свой страх перед ним?

— Да, — опускает глаза и удобнее садится на колени. Обнимает крепче и кладёт голову на плечо. — Благодаря тебе. Я увидела его слабым и… Не знаю, как объяснить… Перестала видеть в нём угрозу, что ли.

— И меня не боишься?

— Я тебя никогда не боялась, — фыркает. Усмехнувшись, целую в лоб.

— Испугалась утром.

— Датчик слишком громко пищал, — оправдывается.

Отступаю. Пусть будет датчик. Глажу по спине и сам успокаиваюсь постепенно. Мы слишком долго сидим в темной машине на парковке. Мимо нас проезжают полицейская машина и карета скорой помощи, останавливаются впритык к забору друга.

— По наши души пришли? — встрепенувшись, спрашивает куколка и резво пересаживается. — Заводи машину, я не хочу провести воскресный вечер в следственном изоляторе.

— Так тебя никто не посадит, — хмыкаю я, наблюдая за её телодвижениями.

— Тебя ведь посадят, а у нас соглашение. Ты мой на двадцать четыре часа семь дней в неделю и так далее и тому подобнее. Цигель-цигель, Валиев! — тараторит, руками размахивая и пристёгиваясь.