Непокорная для тирана (СИ)

И жильё отдельное снять, поближе к учебе. Но Жасмин проявила упрямство, от денег отказалась и поселилась в общежитии, сказав, что справится.

— Это ты её научила независимости, — обвинил меня тогда Саид и кулаком пригрозил, чтобы не развращала ребенка. Нормально?

Хорошо ещё, Ника присматривает за Жасмин и под предлогом помощи с ребенком платит ей как няне и помощнице.

До самого вечера мы с девчонками застреваем в салоне. Красим, пилим, наращиваем, закручиваем. В общем. К шести вечера мы превращаемся в жутко уставших, голодных, но чертовски красивых молодых девушек. А единственный наш джентльмен, семимесячный Марат, сладко спит в кроватке и выглядит единственным довольным существом в цветнике.

За нами приезжает белоснежный лимузин. И мы едем в новый загородный дом, который один мужчина построил для своей семьи. Что сказать, сына родил, дом построил, осталось дерево посадить и программу минимум Асланов выполнил."

"Вся аллея вокруг дома украшена белым ковром из цветов. В длинных вазонах и на постаментах тоже стоят букеты цветов. Пока я рассматриваю эту ванильную красоту, Ника плачет от переизбытка чувств и к мужу своему, что открыл для нас дверь, тянется.

Ловлю взгляд Саида, что в роли шафера выступает. И глаза закатываю, выражая тем самым своё отношение к таким декорациям. Валиев улыбается с хитрым прищуром. Он знает, как я отношусь к браку и свадьбам. И на кольцо своё, висящее на цепочке у меня на шее, посматривает.

Около пяти месяцев назад мы заключили-таки ещё одну сделку. Если в течение этого года я не сниму кольцо, которое он подарил, то мы поженимся. Только не учли один момент. Мне, как мастеру по наращиванию ресниц, ногтей и прочей красоты, просто необходимы свободные руки, потому что перчатки на кольцо с камнем не налезают и рвутся. Да и потом надо постоянно руки мыть, дезинфицировать, с разными химикатами работать. Поэтому сделку немного изменили. И я ношу кольцо на шее, как кулон на цепочке.

— Привет, — шепчу, попадая в руки Валиева. — Гостей много набежало?

— Прилично. Вы опоздали, — ворчит он, целуя в висок и посматривая возбуждённо на моё платье, волосы, макияж. — Подстриглась?

— Нет, — вру, закатив глаза. Слегка кончики подравняла, это не считается.

— Врёшь ведь, — шипит тиранище и хлопает по моему бедному полупопию.

— Пару миллиметров! И нельзя отказывать беременным. Ты сам так говоришь, — фырчу и переплетаю с ним пальцы.

— То есть в эту примету ты веришь, а в то, что стрижка отнимает годы жизни нашей дочери, — нет? — ворчит беззлобно мужчина.

— Я вообще не страдаю суеверием. И тебе не советую.

— Поумничай мне тут, — грозит кулаком. Но мне не страшно. Максимум, что он сделает, — это завалит и покажет, кто в наших отношениях власть и сила. Трахнет, в общем, до ярких искр и сорванного голоса.