Непокорная для тирана (СИ)

Не могу нормально сформулировать, да и сообразить не могу, что это за сделка такая. И что мне с Валиевым делать?

— Лет на сто, куколка, — перебивает мужчина.

— Ты помрёшь раньше, — фыркаю, глаза закатив. — Да и я столько не проживу.

— Оставим долги нашим детям, — Саид ещё раз целует в губы, чуть прикусывая кожу.

— Я правильно тебя поняла: пока действует наша сделка, ты весь с потрохами мой? А значит, никаких губастых Оксан, цветочков полевых и длинноногих стюардесс?

— Только одна куколка с множественными личностями, — кивает с улыбкой, оставляя очередной поцелуй, на этот раз на щеке.

Его ладони с боков смещаются за спину, давят на поясницу, заставляя прижаться к нему. Упираюсь в грудь, желая удержать дистанцию.

— Это всё, Валиев? — держусь из последних сил. Упрямо уворачиваюсь от его губ. Он целует шею, чуть прикусывая кожу там, где венка неистово бьётся.

— Это всё, Кристина. Никаких правил, условий, дополнений, подпунктов, скрытых смыслов. Ты моя на сто лет или пока не сдохну от инфаркта, который ты мне и устроишь.

Глава 27

Саид

Крис молчит. Упрямая, обиженная девочка. Смотрит слишком пристально, понять пытается, в чём же подвох. Слишком много в ней сомнений, подозрений. Не доверяет. Да и я не тороплю, целую чувствительную шейку, которую так необдуманно подставляет. Пальчиками с острыми ноготками давит на плечи. Вроде бы дистанцию держит, но чувствую, как расслабляется.

Её близость почище никотина остужает натянутые нервы. Сильнее давлю на поясницу, вдавливаю в себя. И глубоко вдыхаю её запах. Прогоняя прошлое и собственные страхи.

За последние полтора часа испытал весь спектр всевозможных эмоций. Особенно когда не нашёл девчонку дома. Ещё и её братец про Лютого втирать начал. Сука! Думал, прикопаю не только Лютого с корейцем, но и родственника безмозглого.

А потом Ника позвонила… Тараторить начала, ругаться, козлом обзывать. Про таблетки задвигала. Ни хрена не понял, пока Асланов не вырвал из её рук телефон и не объяснил. Блять, я на месте замер. Меня будто раскалённой кочергой к тротуару пригвоздило.

Как я из одного конца города до другого добрался? Сколько штрафов сорвал? Сколько создал опасных манёвров? На все похер. Лишь бы успеть. Сначала спасу, а потом сам же придушу, чтоб не мучилась! Дура!

А эта чумная стоит полуголой, как в моих эротических снах. В полупрозрачном белье. Тонкие ремешки сковывают грудь, выделяют полушария и переплетаются на шее. Три недели спать мне её образ не давал. Каждый, сука, день представлял, как вернусь, а куколка ждёт: покорная, послушная, в этом самом комплекте.

— Пиздец как соскучился — выдыхаю чистейшую правду. Цепляю пальцем за ремешок и смещаю. Задеваю вершинку, отчётливо проступающую сквозь тонкое кружево.