Непостижимое сердце

И что после того, как слуги мужского и женского пола пообедают вместе в столовой, служанки забирают свои тарелки для десерта и уходят в другую комнату.

– Это просто великолепно, прошу вас, продолжайте. Я уже позабыл все эти тонкости, хотя, наверное, когда-то знал.

– Приезжие слуги обладают приоритетами своих хозяев. Если у вас останавливается принцесса или герцогиня, то ее горничная спускается к обеду об руку с дворецким, и то же самое, конечно, относится к экономке. И к ним обращаются по имени их господ. Моя горничная, если бы она у меня была, к примеру, называлась бы «мисс Лангхолм». Бедняжка! Боюсь, что ее сопровождал бы к ужину коридорный или тот, кого, по-моему, называют поваренком, – мальчик, которому доверяют только резать овощи.

Герцог разразился хохотом.

– Впрочем, понимаете ли, – не смутилась Вирджиния, – я выяснила, что мы с мисс Маршбанкс составляем свой собственный маленький мирок, повисший как бы между небом и землей. Мы ни то ни се. У нас действительно нет общественного положения, и именно потому я так и не увижу великолепного разнообразия блюд для вашего завтрака.

Голос Вирджинии преднамеренно звучал тоскливо.

– Вы смеетесь надо мной, – упрекнул ее герцог. – Когда вы шалите, в уголках губ у вас появляются ямочки. Мне они кажутся неотразимыми.

Вирджиния отодвинула от стола свой стул и вышла на террасу. Повернувшись спиной к дому, она постояла с минуту, глядя на открывающийся перед ней вид. Она услышала, как герцог направился к ней, его сапоги для верховой езды тяжело ступали по каменным плитам террасы.

Он постоял несколько секунд, молча глядя на нее – на ее маленький прямой носик, который четко вырисовывался на фоне неба, на полуоткрытые губы, на серьезные темные глаза, в которых не было и тени улыбки.

– Вы сердитесь на меня? – спросил он тихо.

– Нет, – ее ответ прозвучал вполне естественно, – но я не привыкла к комплиментам.

– Должно быть, все мужчины в Америке слепы! Разве вы не понимаете, Вирджиния, что вы очень красивы? И я хочу прямо сказать вам об этом.

– Это смущает меня.

Вот как? Вы не можете бежать от правды. Рано или поздно вам придется ее выслушать, и если я действительно первым говорю вам об этом, тогда я считаю свое положение завидным. Мне нравится, как загораются ваши глаза, когда вы взволнованны, и темнеют, становятся даже встревоженными, когда вы не понимаете чего-то. Мне нравится, как ваши губы порой дрожат, как будто вы напуганы. А ваши волосы – что мне сказать о ваших волосах, Вирджиния? Я никогда не видел женщины с такими чудесными волосами. Мне хочется… очень хочется прикоснуться к ним.

– Прекратите!

Вирджиния внезапно повернулась к нему, топнув ногой:

– Вы не должны говорить мне такие вещи, а я не должна слушать вас.