Непостижимое сердце

Если она сейчас же пойдет к герцогу, он посмеется над ней: возможно ли, чтобы два члена аристократического общества оказались способны на такое преступление! К словам неизвестной девушки из Америки вряд ли захотят прислушаться…

Она медленно двинулась вдоль стены дома, тихонько поднялась по боковой лестнице в свою спальню. Комната производила впечатление теплой, уютной и безопасной. Ситец в цветочек, мягкий ковер, элегантная обстановка были частью замка, частью безукоризненного прошлого английской аристократии."

"Преступление должно совершиться – преступление столь ужасное, что ей невыносимо было думать об этом. И Вирджиния абсолютно беспомощна. Никто не поверит ей… герцог на краю гибели!

Она представила, как он принимает яд. Она представила, как он умирает. Однако ее руки были связаны, она не могла предотвратить этого злодеяния. Не в силах сдержать крика ужаса, Вирджиния поняла, что любит его.

Глава 8

Всю ночь Вирджиния металась в постели или лежала, глядя в темноту, сбитая с толку своими мыслями и чувствами. Она понимала, что каким-то образом должна спасти герцога, не только потому, что любит его. Никогда, в самых диких фантазиях, она не представляла, что убийство такое несложное дело и что оно заранее может быть спланировано. Ее шокировало его неприкрытое зверство. Она знала, что должна предотвратить его, какие бы последствия это ни имело лично для нее, – и все же оставался вопрос: как?

Вирджиния не могла заставить себя рассказать герцогу о планах его кузена, замыслившего убить его. Она представляла выражение недоумения и недоверчивости, которое появится на лице Себастьяна. И даже если герцог поверит ей, что он сможет предпринять? Обвинить Маркуса и раскрыть, что его ночной разговор с леди Шелмадин был подслушан неизвестной молодой американкой?

Нет, окружающие станут насмехаться над абсурдностью подобной мысли. И если бы она рассказала кому-то еще, не члену семьи – адвокату, доктору или даже человеку, связанному с полицией, – они не смогли бы действовать, пока не стало бы слишком поздно. Что они смогут сказать тогда – что она была права? Но какое утешение принесли бы эти слова?

С какой бы стороны она ни подходила к этой проблеме, решение задачи, похоже, оставалось одно – ждать, пока герцог не умрет, и тогда объявить, каким негодяем оказался Маркус Рилл.

Вирджиния закрыла глаза и вновь ощутила дрожь, вспомнив слова герцога. Ранее она не представляла, что можно так реагировать на голос мужчины. Но теперь Вирджиния поняла, что герцогу достаточно только находиться рядом с ней, только говорить с ней этим низким голосом, в котором, казалось, за каждым словом скрывалась подавленная страсть, чтобы почувствовать, как оживает и трепещет каждый нерв в ее теле.