Непостижимое сердце

Вирджиния представляла себе, что таблетки должны храниться в белой коробочке, такой, которую обычно используют фармацевты.

Она в растерянности вглядывалась в открытый ящик, вспоминая, что Маркус совершенно определенно говорил: яд хранится в ящике туалетного стола. Она оглядела комнату. В одном углу стоял высокий комод, в другом – письменный стол, в центре – несколько столиков; ничего такого, что можно было бы назвать туалетным столом.

Затем она вытащила из глубины ящика оловянную коробку, уже весьма потрепанную. На крышке разглядела полустершуюся надпись: «Первая помощь», а под ней красный крест. Вирджиния предположила, что это был набор предметов для оказания первой помощи, который Маркус Рилл, вероятно, возил с собой, когда служил в действующей армии.

Она открыла ее и с первого взгляда поняла, что нашла то, что искала. В коробке были бинты, ножницы и какие-то маленькие бутылочки. Но в центре лежал футлярчик для пилюль, точно такой, как она представляла. Вытащила его и увидела, что здесь хранятся четыре маленькие белые таблетки. Вирджиния была уверена, что это тот самый яд, о котором говорили Маркус Рилл и леди Шелмадин.

Четыре таблетки, и каждая настолько ядовитая, что способна убить человека! Она нашла их!

Вирджиния закрыла коробку, положила ее на место и задвинула ящик. Затем поспешно, сжимая в руке футлярчик с пилюлями, на цыпочках пересекла комнату. Теперь бы успеть вернуться незамеченной в свою спальню и уничтожить пилюли, пока они не нанесли вреда!

Вирджиния открыла дверь комнаты, вышла в коридор – и тут… Она застыла на месте. По коридору шел герцог, одетый в бриджи для верховой езды. На поводке он держал Диззи, старого ревматического мопса герцогини.

Секунду он не видел Вирджинию. Он, почти ничего не замечая, смотрел перед собой, как человек, занятый собственными мыслями. Только чуть не налетев на нее, он увидел Вирджинию. Она стояла неподвижно, как будто окаменев, сжимая в руках футлярчик с пилюлями и подняв к нему бледное испуганное лицо.

Несколько секунд герцог с недоумением смотрел на Вирджинию. Затем кровь отхлынула от его лица, и оно стало таким же смертельно бледным, как и ее лицо. Его взгляд метался, он, похоже, улавливал мельчайшие детали ее внешности: длинный белый пеньюар, волосы, спадавшие по плечам почти до талии, глаза, потемневшие, как можно было понять, от удивления и ужаса."

"Долгие, долгие мгновения ни один из них не мог произнести ни звука. Когда герцог заговорил, его голос звучал сурово, за его словами скрывался гнев, контролируемый, тем не менее, железной волей.

– Так вот где лежат ваши интересы, мисс Лангхолм!

Вирджиния чувствовала себя так, словно он ударил ее хлыстом.

– Я думал, что вы не такая, как другие женщины, – продолжал герцог, – но вижу, что ошибся.