Непреднамеренное отцовство

— Ярослав Юрьевич, прошу прощения, но тут какая-то девушка… хм… и она утверждает, что она мать вашего ребёнка. Требует, чтобы вы её приняли… Да, мальчик тут. Года четыре…

— Почти пять, — тихо шепчет из-за моих ног Ромка.

— Проходите, Ярослав Юрьевич ждёт вас, — она кладёт трубку, натягивает растерянную улыбку и кивает мне на дверь в кабинет Нажинского.

— Солнышко, побудь немного с тётей, ладно? — приседаю перед сыном и смотрю ему в глаза.

— Я хотел увидеть папу, — жалобно смотрит на меня в ответ.

— Увидишь. Обещаю. Но сначала мне с ним нужно поговорить. Взрослый разговор. Помнишь, я тебе говорила, что иногда взрослым нужно такие разговаривать?

Вижу, что Ромка колеблется. Он послушный, но сейчас не особенно хочет соглашаться. И тогда я применяю приём, который использую редко, потому что потом долго считаю себя ужасной матерью.

— Можешь пока поиграть в свою крысу, — протягиваю свой смартфон.

Между желанием увидеть папу и крысой Ромка выбирает крысу, что заставляет меня втайне про себя позлорадствовать.

— Будьте добры, присмотрите за ним, — прошу секретаршу, которая выглядит теперь обескуражено и даже испугано. — Я ненадолго.

— Угу, — кивает она и переводит затравленный взгляд на ребёнка, а у меня возникает ощущение, что это первый ребёнок, которого она видит так близко.

Я стучусь и открываю дверь в кабинет Нажинского. Пять лет назад, когда я имела честь замещать его секретаршу пару недель, здесь всё выглядело иначе. Но общий дух никуда не делся. Дух идеальности, непоколебимости и денег, которые Нажинский умеет зарабатывать как никто другой.

Сам он сидит за столом, положив локти, и смотрит внимательно на меня, когда вхожу. На идеально чистом глянцевом столе ничего кроме ноутбука. Никаких бумаг, заметок, блокнотов. Даже ручки нет.

— Добрый день, — говорю, цепляясь за свою резко тающую решимость.

— Добрый, София. Чем обязан? — он кивает на кресло напротив."

"Я сажусь, ставлю сумочку на стол. Обещала себе быть решительной.

— А сам как думаешь? — чёрта с два я буду ему выкать. — Пять дней назад ты привёз нас к себе домой, словно питомцев, бросил и забыл. Вот я и пришла поговорить, обсудить важные вопросы. Возможно, прозвучит необычно и удивительно, но дети — не сувениры.

— Мы могли бы поговорить и дома. Так было бы удобнее и целесообразнее. Тебе повезло, что я сейчас свободен. Мог бы быть занят.

— Знаешь, я как-то не подумала, что нужно записаться. Заранее забить время, например, в кухне перед ужином, чтобы обсудить то, зачем ты нас приволок сюда? Или, может, мне нужно было караулить тебя перед спальней?

— Почему же перед? — он откидывается в кресле и складывает руки на груди, зеркаля меня. — Можно и «в». Как в первую ночь.

Тоже на сарказм решил перейти.