Несудьба

Сначала ворчит на меня за то, что потратился на коляску, а потом чуть ли не гоняет на ней по дому, раздавая указания, чем надо помочь.

И в первый день это отлично отвлекает от всяких мыслей. Я чиню ей кран на кухне, снимаю эти несчастные шторы и вешаю новые, чищу раковину, разбираюсь с сорняками во дворе, до которых у нее не дошли руки, и помогаю готовить ужин, потому что до верхних ящиков ба не дотягивается.

В таком темпе проходят два дня после моего приезда. Я все еще не включаю телефон и вообще стараюсь не думать о том, что кто-нибудь мог бы мне звонить.

Вообще, я обещал Палычу сообщить о бабуле, но счастье, что я помню наизусть его номер.

Набираю с бабушкиного, обрисовываю ситуацию, но чуть приукрашивая действительность, потому что ехать назад у меня нет никакого желания. Там… неважно, кто там. Не хочу.

– Понял, – говорит Палыч, – занимайся, пусть бабушка поправляется. Я сообщу, когда тренировки начнутся на месте, быть как штык. А пока тренируйся сам, не смей забивать, понял? По возможности, но находи возможность как можно чаще.

– Понял, Виктор Палыч, будет сделано.

– Тут случилось кое-что… – говорит он странным тоном, и я понимаю сразу, о ком пойдет речь.

 – Если тебе интересно, конечно.

– Нет, – вру, – неинтересно.

– Понял, тогда отбой. Бабушке привет.

Что там случилось? Черт возьми, что? Она начала встречаться с Максом? Не могла. Не хочу верить. Что еще? Ее кто-то обидел? Или ее уволили? Или она просто о чем-то говорила с Палычем?

Черт, черт, черт!

Надо было спросить. Зачем я, кретин, ответил, что мне неинтересно?

Ясно зачем. Потому что боялся сорваться и улететь обратно первым рейсом.

А у меня ба. Надо выбирать. И на данный момент я выбираю ее.

Следующим утром мы с ба готовим завтрак. Она чувствует себя уже сильно лучше, только нога под гипсом чешется и бесит ее.

Я нарезаю помидоры на салат, ба колдует над кашей, а потом внезапно говорит:

– Расскажи мне уже, что у тебя случилось, третий день на твою кислую мину смотрю.

– Чего? – удивляюсь и поворачиваюсь к ней. Я искренне верил в то, что по мне ничего не заметно. – Все в порядке, ба, тебе кажется.

– Ну да, ну да, поговори мне тут. Я воспитала тебя, ты никогда не сможешь обмануть меня, понятно? Давай рассказывай: что у тебя случилось? И не смей обмануть, я все равно вытащу из тебя правду.

О да, что есть, то есть. Ба у меня дама с характером, тут и спорить нечего.

Вздыхаю. Я не хочу рассказывать не потому, что не хочу делиться проблемами с ба, просто… Ну, если честно, то просто ковырять все это не хочется. Я пытаюсь смириться с тем, что я не нужен и что какой-то там некогда лучший друг важнее парня. А смириться с этим непросто. И если бы в любой другой ситуации с любой другой девчонкой я бы рукой махнул и забыл, то тут косяк: влюбился я.