Несознательный

Ну и как будем решать?

А как тут решишь? Гусей дразнить себе дороже, но с другой стороны, мало ли кто что подумает, под следствие ее отец не попал, и соответственно приговора не было, а что свел счеты с жизнью, это не доказательство вины, мало ли какие личные причины тому виной. Так и выдал.

— Взвешенная позиция, в случае чего так и надо говорить, — кивает Левин, — но вопрос о поощрении остался, каким будет твое мнение?

— А что я могу посоветовать? — На минутку задумываюсь я. — Только если улучшить их жилищные условия, сегодня ее семья живет у дальних родственников, и это при том, что тех и так до этого уплотнили, вот и выделить комнату в коммуналке.

— Нет, жильем не поощряют, — мотает головой Левин, — им вообще заведует завком, мое мнение, конечно учитывается, но требовать не надо.

Ага, требовать… понятно, для своих возможности приберегает.

— Тогда давайте грамотой наградим, — предлагаю беспроигрышный вариант.

Все дело в том, что грамота в начале сороковых это круто, не то, что в шестидесятых и более поздние времена, когда их раздавали направо и налево. Нет, грамота это документ о признании заслуг, а заслуженный не мог жить плохо, а значит и вопрос о комнате, при должном внимании, мог решиться весьма оперативно.

Израиль Соломонович сразу понял, куда я клоню:

— Хитришь? — Улыбнулся он. — Хотя это выход, письмо есть, это уже основание. Хорошо, договорились.

Понятно, он быстренько перевесит вопрос на завком, те проникнутся и поспособствуют награждению Катерины грамотой. А сам директор здесь как бы и не причем, да мне, по большому счету все едино, хоть крути-верти, хоть верти-крути, главное результат.

Но на этом разговор не закончился:

— Помнишь наш разговор в конце ноября? Ты тогда сказал, что грядет война с Финляндией, — спрашивает директор, внимательно отслеживая мою реакцию.

Хм, нельзя сказать, что я не был готов к этому вопросу, но что он прозвучит именно сегодня, не ожидал. Неужели наступил момент истины? Или он еще не созрел?

— Помню, конечно, — дергаю плечами, мол, ну и вопрос задаете, — и уверен, что оказался прав.

— Абсолютно, — кивнул Левин, — особенно по поводу шапкозакидательских настроений и необходимости серьезной подготовки к войне.

Если учитывать, что летом ты предсказал быстрый разгром Польши, то у меня возникли определенные подозрения. Умеешь предсказывать будущее?

Так, по моему время первого признания наступило.

— Это не предсказание, — поджимаю губы, — это знание. Предсказания никогда не бывают точны.

— Вот даже как? — Удивляется Израиль Соломонович. — И насколько точны твои знания?

— Если вы захотите узнать, что будет завтра или через час, то обратитесь не по адресу, считайте что это сны.