Несознательный

Все дело в том, что кто-то должен был ответить за неудачные действия авиации в сорок первом, и в этом качестве Смушкевич и его друзья оказались очень востребованы.

— Нет, это не поможет, — прошипел я, отказываясь от разговора с генералом, — я после объясню.

Директор был удивлен моей реакцией, однако, тут надо отдать ему должное, настаивать не стал, но отчета позднее потребовал. Когда я ему выложил все расклады по будущему аресту «испанцев», он надолго задумался.

— И что, нет никакой возможности им помочь? — Посмотрел он мне в глаза.

— Не знаю, наверное, нет, — пожимаю плечами, — у них не было времени убедиться в моих предсказаниях, а значит, они не поверят, и будут действовать так, как считают нужным.

А ведь вы сами говорили, что будет после этого с «Касандрой», знания мои никому не нужны, от них просто отмахнутся, объявят меня сумасшедшим и в лучшем случае отправят на лечение.

Моя отповедь заставила Левина задуматься, но он все же предпринял попытку предупредить генерала и получил уже отповедь от него:

— Ты многого не понимаешь, — заявил ему Смушкевич, — да, сегодня меня мало кто берет в расчет, все решения по авиации принимаются несведущими людьми, но так будет не всегда, в конце концов, поймут, что я прав.

А что до ареста, то уже пытались, ничего у них не получится.

После этого настроение у генерала испортилось, и общаться с директором на эту тему не стал. Все правильно, он просто не поверил. Как не поверят в это многие другие, тут нельзя действовать напролом, надо быть хитрее. Но для хитрости нужно время, а его-то как раз и нет, так что все остается, так как и было.

Однако, задумываться надо не о чужой судьбе, а о своей. Август был богат на события, но одно запомнилось, так как пришлось поволноваться.

Вызов в ОНУ мне не показался чем-то из ряда вон, я и сам туда частенько заглядывал по надобности, приказ там оформить по новой должности, похлопотать за того, кто вдруг приглянулся… да мало ли чего нужно при организации нового дела. Главное на все иметь справочку от директора, без нее никто со мной разговаривать не станет, но все же хорошие отношения залог успеха, поэтому никогда не портил настроение работникам этого отдела. Вот я и заявился туда без всякой задней мысли. А надо было бы прислушаться к самому чувствительному органу человека, оно худого никогда не подскажет. Вместо начальника меня встретил там следователь НКВД.

Нет, никакого наезда поначалу не было, просто представитель органов очень интересовался моей деятельностью в КБ при моторостроительном заводе. Расспрашивал о том, как пришла в голову идея создать двигатель, о сложностях в реализации проекта… в общем пытался что-то прояснить для себя. Но потом вопросы стали повторяться, и мы пошли на второй круг.