Несознательный

— Ишь ты, — хмыкнул директор, — а знаний-то хватит.

— Ива-а-ан Михайлович, — тяну я и укоризненно смотрю на него.

— Ты смотри, какой у тебя родственничек, — поворачивается Хрунов к Дмитрию Михайловичу, — все знает, все умеет. А ты чего молчишь?

— А что мне остается, — чуть ли не скрипнул зубами Горшков, — прав он, за что не возьмись везде проблемы с производственной дисциплиной, сил не хватает каждого убеждать. Сознательности никакой.

— А ты, значит, только на убеждение надеешься, — нахмурился директор, — а наказывать не пробовал.

— Почему не пробовал, — махнул рукой главный инженер, — пробовал, но толку от этих наказаний, больше бумаг испишешь, а результата никакого.

А если серьезней взяться, так там уже статья, следователей привлекать придется.

— Угу, пожалей их, пожалей. А тебя кто будет жалеть? В общем, так, — подвел итог Иван Михайлович, — группу контроля создаем, сегодня же подпишу приказ, с Воронковым я сам разберусь, а производственной дисциплиной все-таки должен заниматься главный инженер. Каждое такое нарушение будет разбираться на техническом совете, и прощать никого не будем.

Вот с этого момента все и завертелось, если первое время приходилось чуть ли не по каждому случаю брака проводить долгое расследование и выявлять всю цепочку виновных, то через некоторое время стало работать значительно легче.

Все поняли, что ни одно «доброе дело» не окажется безнаказанным."

"С Воронковым разобраться директорской власти хватило, перевели его на другую работу, где его таланты еще могли пригодиться. С остальными пришлось повозиться, но после того как одного особо непонятливого уволили по статье, а троих понизили в должности, и рабком поддержал это решение, многие осознали, отношение к работе надо менять.

Вот и пусть меняют, они еще не знают, что это только начало, дальше послаблений не будет, наоборот «гайки» будут только закручиваться «иначе нам удачи не видать».

Так что после первого успеха через месяц у нас рабочих форм было уже двенадцать, то есть закрыли всю номенклатуру по литью, параллельно изготавливались штампы, здесь работы было не в пример больше, пришлось разворачивать лабораторию иначе термообработка штампов «на глазок» нас быстро бы доконала. И наконец, настроили линию производства жиклеров и подшипников трения из бронзы.

Тоже проблема немалая, ведь для производства специализированного инструмента требовалось подтянуть инструментальный цех. И все же к маю освоили изготовление последних деталей карбюратора и собрали первые двадцать изделий, которые удалось вогнать в приемлемые параметры на стенде. То есть задание в принципе можно считать выполненным досрочно. По нашим прикидкам, мы могли на нашей линии изготавливать до десяти тысяч карбюраторов в год.