Неучтённый

Вам говорят что-нибудь имена «посол Рекасо» или «граф Трекурат»?

— В моих базах нет данных по этим людям, — ответил искин станции.

А вот Ника смогла порадовать меня хоть и куцыми, но сведениями:

— У меня в технических заметках по корабельному оборудованию есть упоминание, что реактор серии «Вулкан-1» создан на основе оригинала, снятого с корабля аграфов, Трекурата.

— Значит, есть некое совпадение с аграфами. Но насколько я знаю, они союзники Содружества, или я не прав? — решил уточнить я.

— На момент моей консервации это было так, — сказал 896-й.

— Я обладаю теми же данными, — подтвердила мои выводы Ника.

— Тогда что-то непонятное. Явно какой-то корабль аграфов помогает в нападении на станцию архам, своим и нашим врагам. И по неясной пока причине его оставляют или он остаётся тут.

«С вероятностью 88 % эти две группы противников никак не связаны, каждый преследовал свою цель. С вероятностью 63 % для нападения на станцию у пилота аграфов были личные мотивы, скорее всего, он поджидал здесь кого-то конкретного».

«То есть с большой долей вероятности я не являюсь врагом для предполагаемого пилота.

Хотя есть и другая, оборотная вероятность: для него враги все, кто находится здесь, но она значительно меньше первого варианта. А то нелогично идти воевать против станции на таком маленьком судёнышке»"

"Сделав такой вывод и убедив себя в том, что пилот корабля, если он жив, сразу не кинется на меня, как только придёт в себя, я подошёл к корпусу истребителя и приложил ладонь к его считывателю доступа.

— Ожидаю указаний, — раздался знакомый голос.

— Открой кабину пилота, — отдал я распоряжение.

— Провожу анализ пригодности атмосферы для дыхания пилота.

 — Прошло несколько секунд, прозвучал щелчок и одновременно голос: — Результат положительный. Внешний колпак кабины разблокирован.

Я увидел, как верхняя треть корпуса приподнимается и отъезжает назад и в сторону.

— Аварийное открытие кабины пилота выполнено, разгерметизация корабля завершена успешно, — закончил голос.

Немного постояв в стороне и не решаясь подойти, я, переборов внутреннее чувство трепета и причастности к тайне, подошёл к открывшемуся люку в судне.

Заглянув внутрь, я увидел пилота в защитном скафандре, в нейроразъём которого был подключён шлейф управления кораблём.

«Пилот-гуманоид», — разглядывал я извлекаемое и осторожно отключаемое от оборудования корабля человекоподобное существо.

Это был среднего роста, примерно метр семьдесят, стройный субъект, затянутый в мощный корсет и тяжёлый лётный скафандр.

«Мектоактивность существа слабеет».

— Быстро в медбокс его, он, похоже, умирает, — заторопился я и сам побежал к каюте, где расположили медицинский комплекс.