Неуловимый. Часть 1

Шутка ли, столько раненых там оставить после себя, и твои последние слова, малыш, уж больно опасные и обидные для истинного аристократа. Я уж думала, что и нас кончат, раз слышали такие обращения ко второму лицу в герцогстве. – Тил сидел за столом, вытаращив от удивления глаза, и пытался не пропустить ни одного слова из уст красивой и умной женщины.

Но какая же она невнимательная. Вон муж ей какие намёки знаками и мимикой кидает, а ей хоть бы что. Новые уши нашла, и теперь, зная немного женщин, пока все новости не выложит на нового собеседника, не успокоится. Зевр в растерянности развёл руки в стороны, этим жестом вроде как бы извиняясь передо мной за жену.

Но я, обречённо махнул ему рукой, успокаивая. Подумаешь, очередной раз шугану бугая, чтобы об увиденном не распространялся. И всего-то, а Мадлен тем временем продолжала свой эпос о наших совместных похождениях. Уже прошёл рассказ о перипетиях нашего знакомства и теперь планомерно, во всех деталях, повествовала и о самом совместном путешествии. Понимая, что остановить женщину, в её желании поговорить, не смогу, я тихо обратился к рядом со мной сидящему Зевру.

– Так вас, как я понял из рассказа Мадлен, из-за нас никто не беспокоил? – спросил я.

– Нет, Малыш. Столько времени прошло с того дня, почти неделя, и ничего. Ты мне вот что скажи. Если вдруг будут спрашивать о тебе, что отвечать?

– А говори, как есть, и ничего не лги, и не утаивай. Мол, был, заходил, говорил, что учится в магической школе. С вас, с Мадлен, взятки-гладки. А я и сам отобьюсь, не беспокойся! Ты мне вот что лучше ответь. Мне тут вино понадобилось для личного пользования. Банкет устраиваю, и, естественно, вспомнил о тебе.

– Где гуляешь?

– В таверне У Девственницы.

– Знаю этого пройдоху, вернее её хозяйку. Канн там так, в качестве вывески и громоотвода, а всем там заправляет хозяйка. Приятная дама во всех отношениях. На вид девчонка девчонкой, а вот метательными ножами владеет на уровне мастера. Сам свидетелем был, как она одному постояльцу за то, что без спроса руки распустил, эти руки-то и прибила ладонями к стене с помощью ножичков. А потом ласковым голосочком спросила, что ему отрезать на обед от него же самого. Затем после разборок, двадцать золотых с него сняла за оскорбление.

– И что? – удивился я. К дамам в тавернах всегда приставали.

– Заплатил, и ещё уговаривал, чтобы она взяла у него деньги. Канн ему ещё и шестом по рёбрам добавил. И обещал при отъезде с копьём его проводить.

– И что такого? – не понял я.

– Так охранник этого неудачливого ухажёра за хозяина вступиться решил. Ну, канн его и пригвоздил. Копьём лёгкое пробил, хотя и вовсе убить спокойно мог. Был в своём праве, никто бы в городе ему ничего за это не сделал. Короче, развели они на деньги того постояльца, хорошо развели.