Невест так много, он один

– Ах, вот в чем дело! – наконец-то поняла столь странные фасоны и ткани: кружева, бархат, атлас, рюши и жабо. Оказывается, это сиятельная бабуля злобствует и в меру сил издевается над неугодным внуком. Вот я с ней ещё не знакома, но уже заранее сильно не люблю. – Летиция, мне бы ещё туфли какие-то. С одеждой я потерплю и подожду нормальной женской, но вот обувь нужна срочно. Мои дорожные сапоги совсем не годятся для хождения по вилле.

– Так надо спросить у Марио! Он знает, где лежат запасные вещи бастарда. То есть господина Лексинталя. Я точно помню, там были шлепанцы из парчи и бархата.

Леди Эстебана, она… Ну.

– Сбегаешь к Марио? А я пока оденусь.

Изучив мои ноги, служанка убежала. А я втиснулась в атласные алые бриджи, которые плотно обтянули бедра. Заправила в них блузу, отделанную по вороту и манжетам кружевами. Покусала губы, пощипала щечки, возвращая на них румянец, и решила, что я выгляжу очаровательно.

– Прелестница! – сообщил мне призрак, высунув голову из зеркала. – Неотразима! – захохотал и скрылся, а лента, которую я в него швырнула, сползла на пол.

Через двадцать минут я спускалась вниз полностью одетая и обутая.

Летиция выполнила обещание и принесла мне симпатичные домашние туфли из расшитого красными розами шёлка.

Чем руководствовалась леди Эстебана, мне не понять. Но обувь для своего ненавистного внука она заказывала из дорогих, но непрактичных тканей – бархата, шёлка, парчи, тафты. И отчего-то восточных фасонов: с загнутым слегка вверх мысом и без задника. Бедолага Лекс, могу представить, как он злился. Эта обувь подошла бы, если добавить каблучок, куртизанке или соблазнительной леди для ношения в будуаре, но никак не мальчишке.

– Летиция, проводи меня в столовую, – велела я девушке. – Пора познакомиться с невестами маркиза.

– Вот уж счастье, знакомиться с этими… – ворчала она себе под нос, следуя заданным курсом.

Впрочем, я могла и не уточнять дорогу, а идти на шум. Пока его сиятельство не спустился, юные леди и их компаньонки галдели и отстаивали свои права и привилегии. Судя по интонациям, делали они это не в первый раз и с удовольствием. Кто-то кому-то наступил на подол, кто-то «совершенно случайно» двинул соседку локтем, а кто-то был столь неуклюж, что зацепил зонтиком кружева на чужом платье.

Зонтиком? Зачем он им понадобился в столовой?

Когда мы с Летицией вошли, на нас никто не обратил внимания. Дамы прохаживались вдоль окон и стен, украшенных симпатичными натюрмортами и пейзажами, и непринуждённо говорили друг другу гадости. И всё это с милыми улыбками и невинным видом. На меня прямо ностальгией повеяло. Всё как в приюте, только мы там были не такими нарядными, сытыми и богатыми.

Тут прозвучал мелодичный звон, и я, дёрнувшись, принялась оглядываться.